— И что, в ходе расследования никаких сомнений не возникало?
— Ну, выводы там были однозначны, — ответил тот, — но если хотите, опросите тех кто его проводил.
— Я бы хотел побеседовать с легионерами его десятка, — прогудел находящийся в шлеме Вигир.
— Как святым отцам будет угодно.
Разговор с полутысяцким тоже особо ситуацию не прояснил, оказалось, тот всю основную работу свалил на сотника, чьим подчинённым и был десятник Бодрик.
Вздохнув, я пошел искать уже сотника, уже ясно понимая, что вышестоящие командиры в обстоятельства не вникали, ограничившись только утверждением результатов. Впрочем, ничего удивительного.
А вот сотник — Грэм Фадранг мне не понравился.
Во-первых, увидев меня, он едва заметно вздрогнул, а когда понял, что я иду прямо к нему, чуть дернулся рукой к висящему на поясе мечу. Быстро поправился, конечно, продолжив движение, упирая руку в бок, словно так изначально и планировал, но старшего инквизитора Ширяева так просто не проведёшь. Единственно, мутную птичку раньше времени нужно было не спугнуть. Кто знает, чего он там дёргается. Может в кассу солдатскую руку запускал или продукты перепродавал втихую. Мало ли какие грешки за душой.
Поэтому, выдав саму ласковую и добродушную улыбку, я первым делом поинтересовался, — Как служба?
— Идёт, святой отец, — натянуто улыбнулся в ответ Фадранг.
— Вы как-то напряжены, сын мой? — прищурил я глаза.
Тот натужно хохотнул, ответил, — всегда, когда видишь святую инквизицию, сразу начинаешь копаться в себе, искать грешки, вспоминать всё ли сделал что должно. И вроде ничего такого за собой не знаешь, но всё равно переживаешь. Есть же поговорка, был бы человек, а грехи найдуться.
— Да-да, — согласно покивал я в ответ, — то, что вы ещё на свободе, это не свидетельство вашей невиновности, а свидетельство нашей недоработки.
Фадранг слегка побледнел, но я мигом добавил, — Шутка, — снова заулыбавшись.
— Ха-ха, — вяло и неубедительно изобразил смех сотник и я понял, — точно, что-то скрывает.
Но вопрос, что конкретно, так и оставался открытым, может он боится, что всплывёт как он тайком морально разлагается в окружении каких-нибудь маркитанток или собственных солдатиков. Ну а что, армия большая, прецеденты разные были.
Подхватив того под локоток, вежливо предложил, — Ну а теперь пройдёмте.
— Куда?
Я заметил как по лбу побежала капелька пота.
— К вам в палатку, для приватного, так сказать, тет-а-тет разговора.
Отконвоировав его, под любопытными взглядами легионеров, приказал одному из стражников остаться снаружи, а с двумя другими вошел с Фадрангом в его палатку. После чего, посадив на единственный стул, навис над ним и ледяным тоном поинтересовался, — И долго вы это планировали скрывать? Думали инквизиция не узнает? Узнала.
Отошел на пару шагов назад, ловя взгляд расширенных от страха зрачков, сотника, рявкнул, — Рассказывай.
— Ч-что?
— Всё! И может тогда обойдёмся без крайних мер.
И он раскололся, у него просто не было другого выбора. Вот только то, что я узнал, оказалось не совсем тем что я ожидал. Вернее, дело начало принимать куда более серьёзный поворот. У сотника пропали секретные документы касающиеся планируемого наступления. Как они у него оказались, как и кто вообще доверил их ему забрать к себе, предстояло ещё разбираться, но больше всего напряг тот факт, что документы пропали в один день с дезертировавшим десятником.
Глава 19
— Опять ты?!
Когда, на следующий день, в штабную палатку лагеря девятой и десятой манипул семнадцатого легиона ввалился смутно знакомый инквизитор, то увидев меня, он страшно выпучился и побагровел. Я даже испугался, что его сейчас кондрашка хватит.
— Тщательно разработанная операция лучшими умами третьего главного ордена, — орал он на нас, после известия, что мы арестовали сотника и он со вчерашнего вечера сидит под охраной, — десятки задействованных сотрудников, сотни агентов. Дело на контроле у Самого! Была поставлена сложнейшая задача, выявить пособников вампиров в рядах имперской армии и организовать канал передачи ложных сведений о предстоящем наступлении для дезинформации противника. И с обеими задачами управление отлично справлялось, пока в операцию не влез, не церемонясь, своими грязными сапогами, молодчик из второго ордена.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Из первого, — поправил того, невозмутимо наблюдавший со стороны Вигир, стоя почти недвижимой металлической статуей, скрестив одетые в броню руки на груди, — Караул Смерти подчинён ему, а старший инквизитор Ширяев в настоящее время прикомандирован к подразделению.
— Послушайте, — я положил руки на стол перед собой, как демонстрацию открытости и нежелания идти на конфликт, — мы тоже выполняли свою работу. Нашей диверсионной группой на вампирской территории вблизи границы был обнаружен лагерь вампиров, обустроенный для долговременного пребывания. Ничем иным, как местом дислокации разведывательно-диверсионной группы противника это быть не могло. Было предположение, что они могли захватить кого-то из легионеров для допроса и нами были изучены все случаи пропажи легионеров за последнее время, дезертирство десятника Бодрика нам показалось самым подозрительным, поэтому было решено, ещё раз на месте изучить все обстоятельства.
Инквизитор, во время моего монолога, продолжал яростно сверлить взглядом, но, скосив глаза на кольцо на моём пальце, внезапно стал очень внимателен и задумчив. Несколько раз посмотрел на меня, потом на кольцо, после чего ещё сильнее погрузился в думы. Когда я закончил, буркнул, — В сообразительности вам не откажешь. Бодрик наш агент, вызвался добровольцем, под видом перебежчика передать пакет с планами наступления, ложными, естественно.
— А Фадранг? Он тоже агент?
— Нет, — чуть поморщился инквизитор из тройки, — этот-то как раз, сволочь, за вампирские денежки продался, причем завербовали его ещё раньше. Мы к нему подвели Бодрика, а затем подготовили дезу с планами. И всё прошло отлично. Вот только у них завтра с сотником должна была быть встреча, и передача денег — оплата за переданные сведения. А если сотник не появится, станет известно, что он задержан, либо он сам каким-то образом выдаст себя, то это срыв всей операции и насмарку труд огромного числа людей. Да и жертва Бодрика становится бесполезной.
— Вы отправили десятника на смерть?
— Риск очень велик, — не стал отрицать инквизитор, — но он знал на что идёт, сам вызвался — добровольцем.
— И теперь получается… — хмуро протянул я.
— Что вся операция под угрозой провала, — кивнул инквизитор, замолкая.
Обведя взглядом шатёр, стойки с доспехами, сундуки с казной манипул и секретными документами, подставку под свитки… Тяжело было признавать свои ошибки, всё-таки шпионы и предатели это вотчина контрразведки, а не разведки, к которой мы с Вигиром сейчас относились.
— Ладно, — хмуро произнёс я, — признаю, натворили мы делов, вернее я натворил, как полный дурак. Влез куда не следовало. Надо было со своими подозрениями сначала к вам прийти.
— Хорошо, что вы это понимаете, — буркнул инквизитор, затем, помедлив, протянул руку, — Игнациус.
— Павел, — пожал я крепкую ладонь, представившись в ответ.
— Вигир. — С бывшим аватаром инквизитор из третьего ордена тоже обменялся рукопожатием.
— В общем, — произнёс я, — надо думать что делать.
Вариант с тем, чтобы перевербовать сотника и заставить работать на инквизицию сразу отпал ввиду слишком большой ненадёжности, Фадранг мог себя выдать чрезмерной нервозностью. Заменить его тоже было некем, как и приставить ещё одного сотрудника в пару, вампиры просто не пойдут на контакт, если он будет не один или будет кто-то не знакомый.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Может иллюзия? — поднял я голову, — может есть специалисты, чтобы создать качественную иллюзию, которую вампиры не распознают?
— Того кто наложит иллюзию, допустим, мы найдём, — медленно проговорил Игнациус, — но кто наденет на себя личину сотника?
