— И не подумаю. Я желал тебя с того самого дня, когда мы впервые встретились. Мне не терпелось сорвать с тебя одежду и почувствовать, каково твое тело на ощупь. Мне хотелось узнать вкус твоих губ, коснуться твоих грудей, погладить влажную плоть у тебя между ногами…
— Прекрати…
Помимо воли Ларк, слова Стоука вызвали во всем ее теле горячечный озноб.
— Предупреждаю тебя в последний раз: не смей приближаться ко мне!
Стоук громко рассмеялся. Напуганные Деболт и Тенсендур заржали и беспокойно забили копытами в своих стойлах. Воспользовавшись моментом, Ларк отступила в пустующее стойло.
В то же мгновение Стоук бросился вперед и обрушился на нее всей своей тяжестью. Пальцы ее, сжимавшие рукоять кинжала, дрогнули, и оружие едва не выскользнуло из рук. Возблагодарив Бога и всех святых, что этого не произошло, она стиснула рукоять кинжала и попятилась. Она отступала до тех пор, пока не споткнулась и не упала навзничь на груду сваленной в углу стойла прелой соломы.
— Когда же ты наконец поймешь, что мне угрожать бесполезно?
Стоук нежно коснулся подбородка Ларк, а потом провел пальцем по ее пухлой нижней губке. От этих прикосновений у нее перехватило дыхание.
— Я уже все поняла. Теперь позволь мне подняться.
Тело Стоука продолжало давить на нее, однако это была приятная тяжесть.
— Нет, прежде я хочу доказать тебе, что лгать и упрямиться нехорошо. — Его горячее дыхание обжигало ей щеку. — Впрочем, мне нравится твое упрямство. Оно заставляет бурлить мою кровь так, как она никогда еще не бурлила из-за женщины.
— В таком случае мне хотелось бы оказаться тишайшей женщиной на свете, — пробормотала Ларк, чувствуя, как ее снова захлестывает жаркая волна желания.
— В тебе много всего намешано, но тихоней тебе не стать, как бы ты ни старалась. — Стоук коснулся ее рта губами.
Власть его губ была так велика, что девушка содрогнулась. Казалось, еще немного, и она перестанет сопротивляться.
«Я не принадлежу ему», — твердила она про себя те же самые слова, которые говорила Эвенелу, когда тот расспрашивал о ее отношениях со Стоуком.
В панике растерявшаяся Ларк выпростала из-под соломы руку с кинжалом, размахнулась и вонзила клинок в спину Стоуку.
Он вздрогнул, застонал, пробормотал: «Чтоб тебя черти взяли!» — и вдруг обрушился на Ларк всей массой своего тела, придавив ее, словно глыбой, к соломенной подстилке.
Остановившимся взглядом она взирала на дело рук своих, не в силах поверить в то, что совершила. Тело Стоука давило на Ларк все сильнее, ей стало трудно дышать, и она, собрав все свои силы, спихнула его с себя. Оказавшись на свободе, Ларк некоторое время лежала рядом со Стоуком, с шумом втягивая в себя воздух.
Тут Ларк подумала, что он, возможно, еще жив. Она, зажмурившись, дотронулась до него. Когда ее пальцы коснулись холодной стали кинжала, она инстинктивно отдернула руку. Правда, потом, проведя рукой по груди Стоука, Ларк была вознаграждена за смелость: она почувствовала, как его грудь вздымается и опадает.
— Господи, он жив! Благодарение Пресвятой Деве, — пробормотала девушка, нащупывая торчавшую из спины Стоука рукоятку кинжала. Закрыв глаза, она потянула кинжал на себя. Клинок вышел из тела с чавкающим звуком, а по пальцам и ладони Ларк потекла кровь. Она тут же отшвырнула кинжал.
Зажимая ладонью рану Стоука, свободной рукой она оторвала подол своей рубахи, вытащила хранившийся у нее в сапоге маленький кинжальчик и разрезала материю на полосы. Изготовив таким образом подобие бинтов, она быстро и умело забинтовала рану, пропустив концы бинтов у Стоука под мышкой и стянув их в тугой узел у него на плече. Закончив работу, она перевела дух, присела рядом с раненым и прислушалась.
Тот сделал вдох, больше похожий на стон, а потом вдруг затих.
— Нет, ты не умрешь, — пробормотала Ларк, — ты просто не имеешь права умирать… Эй, ты слышишь меня? — Склонившись над Стоуком, она коснулась жилки у него на шее.
Биения не было.
— Не смей умирать! Ты слышишь меня, ну-ка, сейчас же начинай дышать!
Ларк шлепнула Стоука по затылку, затем сделала это еще раз — уже сильнее.
— Говорю же тебе, не смей умирать! Останься со мной! Уверена, тебе не хотелось бы покинуть этот мир, не овладев мною! Что ж, возможно, теперь я этого и заслуживаю… Я не стану теперь тебя винить, если ты даже и сделаешь это! Ты не умрешь! — повторяла она, отвесив раненому оплеуху. — Не умрешь, слышишь?
Потом Ларк снова дотронулась до жилки у него на шее. И снова ничего — даже самого легкого биения.
— Ты не имеешь права умирать! Ведь Элен любит тебя, и все считают, что вы скоро поженитесь. Прошу тебя, не оставляй меня с таким грехом на совести до конца жизни! Ты не имеешь права подвергать меня такой пытке!
Туг она замолотила кулаками ему по груди.
— Эй, ты слышишь меня? Открой глаза! Сейчас же!
Стоук не шевелился.
Ларк рухнула на солому, и из ее глаз потекли горячие злые слезы.
Ее затошнило. Она встала на колени, согнулась в три погибели и извергла из себя то немногое, что успела съесть в этот вечер. Потом начала раскачиваться из стороны в сторону, стеная и содрогаясь всем телом. Господь свидетель, Ларк не хотела убивать его, она просто испугалась… Не Стоука, а той власти, которую, как ей казалось, он над ней возымел. Пресвятая Дева! Ведь Стоук спас ей жизнь! А она даже не сказала ему спасибо.
И теперь уже не скажет… Никогда…
— Ларк, где ты там?
Услышав шепот Эвела, девушка замерла, но потом, когда заскрипела дверь конюшни, отозвалась:
— Я здесь.
— Открой дверь!
— Ты один?
— Один, но скоро сюда придут.
Слова Эвела вывели ее из ступора и заставили действовать. Кое-как поднявшись с колен, Ларк на непослушных, будто деревянных ногах направилась к воротцам конюшни и дрожащими руками отодвинула запоры, задвинутые Стоуком.
Эвел вошел, как только она отперла одну створку.
Встретившись с ней взглядом, он скривился:
— Я заметил, как Блэкстоун вышел из зала и поднялся в твои покои, но тебя там уже не было. В моем распоряжении всего несколько минут. За мной вечно таскается Роуленд. Я попросил Виру задержать его, а сам удрал.
Ларк бросилась к брату и повисла у него на шее.
— Ты должен помочь мне, Эвел!
Тот высвободился из ее объятий и удивленно посмотрел на нее.
— Царица небесная! Что с тобой случилось, Ларк? Ты меня чуть не задушила…
— Я убила его.
— Убила? Кого?
— Черного Дракона.
Эвел прищурился:
— Никого ты не убила. Прибереги свои шуточки для близняшек. У нас нет времени зубоскалить.
— Это не шутка. — Ларк вцепилась в куртку брата. — Выслушай же меня наконец! Я и вправду убила его.
