Рейна не ответила. В зале стояла тишина, и слышно было только, как Нелли Мосс зажигает факелы. Райф следил за лицом Мейса. Волк сузил глаза и втянул щеки. Он повернул голову к Райфу, и когда их глаза встретились, разжал челюсти, показав смоченные слюной зубы. Райф едва удержался, чтобы не попятиться. Но Мейс в мгновение ока снова принял свой прежний вид, и никто больше, кроме Райфа, не увидел его в волчьем обличье.
— Рейна, — снова сказал Шор, — тебе нечего бояться, если ты скажешь...
— Да, — прервала его Рейна. — Да, мы соединились в Старом лесу, если это можно так назвать. Да. Да. Да.
Маленький белокурый воин закрыл глаза, и мускул у него на щеке дернулся и замер.
— Вот и ладно, — с явным облегчением сказал Орвин Шенк. — Теперь вы должны пожениться.
— Верно, — откликнулся Баллик Красный, охлопывая свой кожаный нагрудник в поисках кисета с жевательной травой. — Положим конец этой истории, пока она не запятнала клан.
— А если я не захочу выходить за него? — спросила Рейна, глядя на Мейса.
Кот Мэрдок мрачно покачал головой, со свистом выпуская воздух через беззубые десны, Орвин Шенк выжал пот из замшевого лоскута, Баллик Красный сплющил в лепешку пригоршню черной травы.
Мейс взглянул на них, как бы спрашивая: «Что прикажете делать с этой женщиной?»
— Рейна, — сказал он со вздохом, — ты десять лет была самой первой женщиной этого клана. Тебе ли не знать, что бывает с женщиной, которая позволяет мужчине попользоваться ею, а потом бросить? Она лишается всякого уважения. Ее сторонятся, ее оскорбляют, и порой она сама покидает клан, чтобы избавиться от худой славы, которой себя покрыла. — Мейс помолчал немного. — Кроме того, остается имущественный вопрос. Всем здесь известны случаи, когда ее же родные отбирали у такой женщины красивые меха и дорогие камни.
Кланники угрюмо кивали. Райф и сам слышал такие истории — истории о женщинах, которых прогоняли из круглого дома в грубой одежде из свиной кожи, дав им недельный запас хлеба и баранины на дорогу.
— Я, конечно, постараюсь сделать, что могу... — протянул Мейс. — Но даже я должен склониться перед обычаями клана.
Рейна улыбнулась так, что в груди у Райфа заныло.
— Ты скарпиец до мозга костей. Ты можешь взять правду и вылепить из нее все, что тебе заблагорассудится. Если бы ты сейчас, вот на этом месте, уложил меня Клановым Мечом, через час все бы уже кивали, хлопали тебя по плечу и говорили, что так мне и надо. Хорошо, я выйду за тебя, Мейс Черный Град из Скарпа. Я не откажусь от уважения, которым пользуюсь, и от моего положения в клане. И если даже ты рассчитывал на это с самого начала, нельзя поручиться, что ты не пожалеешь об этом впоследствии.
Дрожа от гнева, Рейна обвела взглядом зал. Никто из кланников не смотрел ей в глаза.
— Вы за одну ночь выбрали себе и вождя, и его жену. Я оставляю вас, чтобы вы могли всласть похлопать друг друга по спине и напиться до бесчувствия. — С этими словами она повернулась и пошла прочь. Дрей подскочил, чтобы открыть перед ней дверь.
Райф вместе с десятками других уставился на место, где она только что стояла. Тишина, которую Рейна оставила за собой, давила его. Никому не хотелось говорить первым. Долгое время спустя Шор Гормалин застегнул на груди свой лосиный плащ и вышел вон. Когда он проходил мимо Мейса, Райф заметил, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих рукоять меча.
Худощавое лицо Мейса побледнело. Волк уже не прислонялся небрежно к столбу и в кои-то веки не находил слов. Посмотрев на него с минуту, Райф решил, что пора уходить.
Он был прав с самого начала: что бы он ни сделал, ничего уже не изменишь. Мейс всех прибрал к рукам.
Когда Райф уже прошел через зал и Дрей собрался открыть перед ним тяжелую, окованную железом дверь, Мейс прочистил горло, собираясь говорить. Райф вышел и не слышал, что он сказал, но на лестнице до него донеслись голоса сорока или пятидесяти человек. Райф не удивился, разобрав, что они кричат «Верно!».
Райф спускался вниз вслед за Рейной Черный Град и Шором Гормалином. Издольщики и их семьи умолкали, когда он проходил. Родители прижимали к себе детей, и Райф мог только догадываться, что их так напугало в лице Шора Гормалина.
Быстрыми шагами Райф вернулся на конюшню. Грудь ему теснило, сердце часто колотилось, и какая-то кислота жгла горло. Ему нужно было уехать. Он не смог бы уснуть в эту ночь: память о лице Рейны не позволила бы ему. Что же такое сделал с ней Мейс?
Вороний клюв лежал на груди, как лед, когда Райф взял свою котомку и лук из стойла, где их оставил. Конь Орвина Шенка тихонько заржал, когда Райф стал седлать его, и обнюхал его руки в поисках лакомства. Райф нашел в котомке пару мороженых яблок и скормил их мерину. Это был хороший конь, с крепкими ногами и широкой спиной. Орвин сказал, что зовут его Лось, потому что он уверенно ступает по снегу и льду.
Райф вывел заемного коня на глиняный двор, приторочил к нему взятый взаймы лук. Бледная луна низко стояла на небе. С севера дул ветер, пахнущий Пустыми Землями. Замерзшие лужи хрустели под ногами. Сев на коня, Райф увидел на дворе свежие следы другой лошади. Шор Гормалин, подумал он, тронув Лося с места.
Земля вокруг круглого дома предназначалась для пастьбы, и Длинноголовый со своими помощниками не позволял никакой дичи селиться на ней. Если кому-то хотелось поохотиться, нужно было ехать на северо-запад до Клина или на юг, к лиственничным лесам за холмами. Старый лес был ближе, но в нем ставили ловушки, а не охотились. Ловушки — дело женское, а не мужское.
Райф поехал на юг. Лось не отличался быстротой, зато шел ровно. Луна, отражаясь от снега, освещала дорогу, и было хорошо видно. Выехав из долины и оказавшись среди лесистых пригорков и травянистых распадков южной тайги, Райф стал искать дичь. Проломленный лед на прудах, клочья шерсти на карликовой березе, лиственница, обглоданная дикими кабанами и козами, свежие следы на снегу служили ему приметами. Ему было все равно, на кого охотиться. Лишь бы отвлечься от круглого дома и живущих в нем людей.
Над ним пролетела сова с трепещущей в когтях мышью и скрылась в дупле на верхушке сломанного дерева. У подножия того же дерева вспыхнули золотым огнем чьи-то глаза и тут же погасли. Лиса. Райф, одной рукой придерживая Лося, другой достал из-за спины лук. Его взгляд был прикован к месту, где показался зверь. Тетива застыла, но у Райфа не было времени прогревать воск, водя по ней пальцем. Он больше не видел лису, но знал, что она там и теперь медленно отступает в заросли дрока и кизила. Райф, как большинство кланников, держал стрелы в оленьем колчане на боку, чтобы не делать лишних движений, могущих вспугнуть дичь. Вот и теперь он достал стрелу и наложил ее на лук за один прием. Натянутый лук щелкнул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
