Новый оргазм настиг ее, и она испугалась, что не выдержит, что тело разобьется на тысячи осколков, и, когда ее руки бессильно упали на скомканное покрывало, Тревор обмяк вместе с ней, прижался лицом к ее волосам, и ей послышалось, что он произнес ее имя.
Она лежала неподвижная, упоительно обессиленная, чувствуя всем телом тяжесть его совершенного тела, и только одна мысль шевелилась в ее мозгу: вот что бывает, когда теряешь самоконтроль. Оказывается, это изумительно.
С бешено бьющимся сердцем, все еще паря на волнах немыслимого наслаждения, Дарси чуть повернула голову, скользнула губами по его плечу.
Тревор очнулся от этого прикосновения, открыл глаза, пытаясь прояснить сознание. Ее тело словно переливалось под ним, как вода или подтаявший воск, и ничем не напоминало обезумевшую женщину, только что так нетерпеливо подгонявшую его. Но он помнил, что, если бы она и не торопила его, он все равно не смог бы сдерживаться. Ни в ком и никогда он не нуждался так сильно, так отчаянно, как нуждался в Дарси в тот момент. Как будто сама его жизнь зависела от нее.
«Опасная женщина», — подумал он. И понял, что ему наплевать на риск. Он хочет ее снова. И снова.
— Не засыпай, — прошептал он.
— Хорошо. — Ее голос прозвучал так хрипло и соблазнительно, что его кровь снова вскипела. — Я просто разомлела. — Она открыла глаза и задумчиво уставилась на гипсовые завитушки и звезды на потолке. — Прекрасный вид.
— Конец восемнадцатого века.
— Интересно, не правда ли? — Дарси потянулась под ним, как довольная кошка, провела рукой по его спине, больше для собственного, чем для его удовольствия. — Это георгианский стиль или рококо? Я вечно путаю исторические периоды.
Тревор ухмыльнулся, приподнял голову.
— Если хочешь, я устрою тебе обзорную экскурсию с лекцией. Позже… — Он снова начал двигаться.
— Ну, ладно, — прошептала она. — Похоже, на здоровье ты не жалуешься.
— Если нет здоровья, — Тревор опустил голову, коснулся ее губ… — нет ничего.
Тревор сдержал данное слово. Вечером они отправились во французский ресторан с изысканной едой, коллекционным вином и первоклассным обслуживанием.
Интерьер в пастельных тонах, море зеркал в позолоченных рамах, сверкание хрусталя — все это безумно идет Дарси, думал Тревор. Глядя на ослепительную женщину в элегантном черном платье, никто бы не поверил, что она обслуживает столики, в ирландском пабе.
Еще один ее талант. Она, как хамелеон, меняется под любое окружение. Бойкая официантка, потрясающая певица, непревзойденная любовница, светская дама.
А какая же настоящая Дарси Галлахер?
Тревор перешел к делу, только когда Дарси увлеклась десертом и французским шампанским.
— Одно из моих сегодняшних совещаний касалось тебя.
Дарси, размышлявшая, прилично ли уничтожить восхитительное сооружение на своей тарелке до последней крошки, рассеянно взглянула на него:
— Меня? А, ты имеешь в виду свой театр.
— Нет, хотя и театр мы обсуждали.
Дарси решила, что можно съесть половину десерта без риска выглядеть провинциалкой, и зачерпнула крохотной ложечкой изумительный шоколадный крем.
— Не представляю, в чем еще могу быть замешана.
— «Кельтская музыка». — Тревор не стал торопить ее с ответом. Кроме всего прочего, Дарси была деловой женщиной, и не стоило недооценивать эту ее сторону.
Дарси слегка нахмурилась, поднесла к губам бокал.
— Студийная запись музыки Шона и выступление на открытии театра. Это семейный бизнес и семейное решение. Думаю, мы придем к соглашению, которое всех нас устроит.
— Надеюсь. — Тревор непринужденно попробовал ее десерт. — Но я не это имел в виду. Я говорю о тебе, Дарси, исключительно о тебе.
Дарси насторожилась и, чтобы потянуть время, сделала пару глотков.
— И в чем же заключается моя исключительность?
— Мне нужен твой голос.
Дарси подавила разочарование, напомнив себе о его неуместности в этой ситуации.
— Ты поэтому привез меня в Лондон?
— Отчасти. Но это не имеет никакого отношения к тому, что сегодня произошло между нами.
Тревор накрыл ладонью ее пальцы. Дарси посмотрела на их соединенные руки, решила, что для ее душевного спокойствия это слишком романтично, и перевела взгляд на его лицо.
— Разумеется, иначе получится такая путаница, что вовек не распутать. Ты не похож на человека, который пользуется подобными методами для убеждения своих… как ты их называешь? Клиенток?
Тревор отстранился, его глаза стали холодными как лед.
— Я не использую секс для убеждения кого бы то ни было, если ты об этом. Наша связь не имеет никакого отношения к нашим делам.
— Ну конечно. А если бы мы могли получить только одно, что бы это было?
— Это зависело бы от тебя, — сухо ответил он.
— Понимаю. — Дарси через силу улыбнулась. Ей было просто необходимо успокоиться. — Приятно слышать. Извини, я покину тебя на минутку.
Дарси грациозно поднялась и удалилась, провожаемая хмурым взглядом Тревора. Войдя в дамскую комнату, она оперлась обеими руками о мраморную столешницу, сделала медленный глубокий вдох.
В чем дело, черт побери? Парень предлагает шанс, который выпадает раз в жизни и далеко не всем. Почему же ей так больно? Почему она не взволнована, что легко можно было бы объяснить, а чувствует себя несчастной?
Как-то незаметно она оплела Тревора Маги романтической паутиной. Почему-то ей стало казаться, что он не просто хочет переспать с ней, а она интересна ему как личность, со всеми ее недостатками, что он неравнодушен к ней.
Дарси закрыла глаза, опустилась на мягкий табурет перед зеркалом.
Конечно, она сама виновата. Тревор затронул какие-то струны в ее душе, чего до сих пор не удавалось никому. И он подошел очень близко, опасно близко к чему-то так глубоко запрятанному в ее сердце, что она сама не понимала, что там хранит.
Пожалуй, она могла бы влюбиться в него почти без усилий. И что тогда?
Она строго посмотрела в глаза своему отражению. Дарси, очнись. Вспомни, кто он и кто ты. Такой человек, как Тревор, не свяжется надолго с женщиной ниже себя по общественному положению. Разумеется, ты можешь притвориться кем угодно и знаешь правила игры, но как бы ты ни старалась, ты навсегда останешься Дарси Галлахер из Ардмора, официанткой из семейного паба.
Будь Тревор другим, она легко обвела бы его вокруг пальца и заставила забыть о глупых условностях. Как всегда и планировала. Не она ли надеялась найти красивого богатого парня, очаровать его и получить в дар роскошную жизнь? Она постаралась бы в него влюбиться или, по меньшей мере, испытывала благодарность к человеку, отвечающему всем ее требованиям. Она бы уважала его, восхищалась им, платила бы ему искренней привязанностью и преданностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
