— Происходит «вброс» черного шума, — закончил Ямпольский.
И хлопнул в ладоши. Раз, другой, третий.
Я не сразу понял, что хиппи аплодирует.
Мне.
3
— Это все хорошо, — вдруг сказал лысый.
Привстав, он дотянулся до блюда с зеленью и ухватил веточку укропа.
— Это все замечательно.
Судя по лицу лысого, он лгал и не краснел. Все было никак не хорошо. Ни разу не замечательно. Похожий на кузнечика, лысый вдруг стал похож на саранчу. Я где-то читал, что в наших широтах путают этих насекомых. То, что мы называем кузнечиком — саранча. То, что считаем саранчой — кузнечики. Правда это или нет, но метаморфоза лысого производила впечатление.
«Из дыма вышла саранча на землю, и дана была ей власть, какую имеют земные скорпионы. И сказано было ей, чтобы не делала вреда траве земной, и никакой зелени, и никакому дереву, а только одним людям, которые не имеют печати Божией на челах своих…»
Судя по всему, у меня печать отсутствовала.
— Не стану вас обманывать, Александр Игоревич…
Хорошее вступление, подумал я. Убедительное.
— Я был против назначения вас директором «Авгикона». Вы не кажетесь мне ответственным человеком. В отличие, к примеру, от Вадима Петровича. Я и сейчас против. Интеллигенция, придя к руководству, разваливает доверенный ей объект. А вы — интеллигент чистой воды. Со справкой. Чуть что, в запой…
Мне захотелось дать лысому в морду. В те углы, тени и морщины, которые служили ему мордой. Чуть что, значит. Пустяки, не стоящие внимания настоящих людей. Настоящие весело хоронят своих мертвецов. И чужих. И вообще — гвозди бы делать из этих людей.
— Меня убедили. Я доверяю товарищам по работе. Но и чутью своему я тоже доверяю. Поэтому хочу вас предупредить, Александр Игоревич. Заранее. Чтобы между нами потом не возникло разногласий…
Веточка укропа нацелилась в меня.
Ба-бах!
— Я буду внимательно следить за вашими действиями. Контролировать в мелочах. Отдачу на работе. Успехи и просчеты. Особенно — просчеты. Моральный облик. Если вы полагаете, что ваш моральный облик — не наше дело, вы сильно ошибаетесь…
Слова катились колесом с горы. Скакали плоской галькой по воде. Зубцами шестеренок цеплялись друг за друга. В них было мало смысла. Вы мне не нравитесь, Золотарь — вот и весь смысл. Угрожающий оскал стократ информативней этого монолога. Но скалиться лысый почитал дурной манерой.
Он даже улыбался. Тоже оскал, если вдуматься.
— Мы придаем большое значение этому проекту. Вы понимаете, что я имею в виду? Обойдемся без формальностей. С вас не станут брать подписку о неразглашении…
— Не поздно ли? — огрызнулся я.
В душе закипал чайник. Со свистком.
— Нет, не поздно. Кем вы были раньше? Рядовым нюхачом. Шестеркой, извините за вульгарность. Распусти вы язык… Кто вам поверит? Решат, что вы псих. Тем более, что именно такое впечатление вы и производите. Свяжись вы с прессой, выйди с заявлениями в интернет… И что? Еще один, сгоревший на работе. Жертва Черного Блоггера. Встанете в один ряд с беременными от пришельцев и гостившими в брюхе Лох-Несского монстра. Сейчас же — другое дело. Сейчас вы на должности. Это — статус. И мы…
Лысый закусил стебелек. Зеленая метелка свисала ниже подбородка. Очень белые, наверное, вставные зубы. Очень зеленый укроп. Очень характерный прикус.
— Мы категорически против вольностей среди ответственных сотрудников. Повторяю, обойдемся без подписок. Я беру вас на личный контроль…
— Как вас зовут? — спросил я.
— Это неважно.
— Важно. Вот вы обращаетесь ко мне по имени-отчеству. Чем я хуже?
— Это неважно, — с нажимом повторил лысый. — Мое имя вам ничего не скажет.
Все молчали, внимательно следя за нашим разговором. Как стая хищников, обступив двух драчунов. Нахмурился Чистильщик. Поджала губы Рита. Не моргал Ямпольский. Шашлычник у мангала — и тот затих, прикидываясь мебелью.
— Скажет, — возразил я. — Еще как…
Свисток взорвался от злости.
Поиск по фотографии.
Enter.
Туруханов Глеб Юрьевич, родился 24 июня 1960 года в г. Змиеве, Харьковской области. Образование высшее: инженер-электромеханик. Кандидат физико-математических наук. В 1980–1983 годах — секретарь Змиевского горкома комсомола. С июля 1983 г. — служба в органах госбезопасности. Окончил Высшие курсы КГБ СССР. Перед избранием в парламент 2-го созыва (1994 г.) занимал должность заместителя отдела по борьбе с организованной преступностью Управления СБУ по Харьковской области. Полковник СБУ. Лауреат регионального рейтинга «Харьковчанин года» за 2002 г.
— Вы мне угрожаете, Глеб Юрьевич? Зря.
— Не зря, — ответил лысый.
И расхохотался — громко, басисто, со вкусом.
— Тридцать две секунды, — сообщил Ямпольский. Я и не заметил, откуда в руке коордела объявился спортивный хронометр. — Хорошее время. Обратите внимание на компактность информации. Ничего лишнего. Кстати, про Высшие курсы я не знал. И про «Харьковчанина года». Вы просто звезда, Туруханов.
Честно говоря, я не помнил, чтобы говорил что-то вслух.
Может, прав лысый? Про психа?
— Извините, Александр Игоревич, — лысый подошел ко мне. Легкая, невесомая ладонь коснулась моего плеча. Морщинки у глаз смеялись, хотя лицо лысого стало серьезным. — У меня не было выбора. Вы выходите на связь второго рода, только если возбуждены или взволнованы. Вас надо испугать, зажать в угол, вынудить защищаться. Спровоцировать. Короче, без наезда — никак. Пришлось обеспечить наезд.
— Откуда вы это знаете?
— От вас.
4
— Я ничего вам не рассказывал!
Представилось: я под гипнозом сижу в полуподвалах СБУ — и выкладываю лысому всю подноготную. Все свои «выходы на связь второго рода». Гопники избивают бомжа. Чукча номер тридцать шесть у поликлиники. Рита примеряется ножницами. Я, значит, излагаю, а «бэушники» пишут на диктофон.
Потом я выхожу на улицу — и не помню ни арапа.
— Верно, — кивнул лысый. — Вы лично мне ничего не рассказывали. Но вы, Александр Игоревич — не единственный нюхач. И ваши проблемы отнюдь не уникальны. Нашлось, кому рассказать, уж поверьте… Итак, факт подтвержден на наших глазах. В состоянии возбуждения нюхач способен получить доступ к информации, хранящейся в инфосфере 1-го рода. Без прямого контакта с компьютером. Каким образом? Стоит предположить, что через инфосферу 2-го рода. Отсюда и потребность в психическом возбуждении. Реакция на острый вербально-невербальный раздражитель. Интересные дела творятся в городе Эфесе…
Я не сразу вспомнил — откуда цитата. Ну да, Горин. «Забыть Герострата». В «Вышке», небось, ставили. В самодеятельности. Народный театр «Маузер» им. Ф. Дзержинского.
— Интересно девки пляшут, — переиначил цитату Ямпольский. Видимо, для доступности широким массам. — Александр Игоревич, а как вы видите 2-ю инфосферу?
— Никак, — честно признался я.
— А 1-ю? В каком виде воспринимается информация?
— В плоском. Как текст на экране. Иногда с изображением.
— Объемным? Реалистичным? Аниме?
— Типа юзер-пикчерз.
— Динамика присутствует?
— Нет.
— А как вы в этот момент, — Ямпольский задумчиво разделил бороду на два крыла. Сейчас взмахнет и полетит, — воспринимаете окружающий мир? Людей? Природу?
— Плоско. Как чат. Слова, слова, слова…
— В привычном для нет-общения, упрощенном виде?
— Да.
— Вот вам и мечта, — вмешался лысый. — Мы-то рассчитывали войти в виртуальное пространство и строить там дворцы. Жонглировать галактиками. Рядиться в бархат и парчу. Оборачиваться сизым соколом. Фантасты на говно изошли — извините, Рита Евгеньевна! — сочиняя одну красотищу за другой. И что на практике? Виртуальность сама вошла в наше пространство. Какие мы теперь? Плоские. Как чат. Ники, текст, урод-смайлик. Мечта? Вирт-скафандр, чтобы срать, не выходя из «Одноклассников» — вот наша мечта… Знаете, Александр Игоревич, я вам верю. Вот верю, и все тут. Ничего другого и быть не могло.
— А вы правда заканчивали Высшие курсы КГБ? — спросил я.
Лысый еще раз кивнул:
— Правда. А что?
— Просто интересно. Чему вас там учили?
— В «Вышке»? Организации массовых расстрелов.
— Да ну вас…
— А чего вы ожидали? Оргий кровавой гэбни? Разному учили, Александр Игоревич. «Введение в специальность», «Основы научных исследований», «Гигиена умственного труда»… Первые два спецкурса назначили как раз при мне, в середине 80-х.
— Зачем?
— Дань велениям времени. И согласно требованиям министерства.
— Вы учились в Москве?
— Почему в Москве? В Казахстане, в Алма-Ате, — он снова расхохотался, видя мое изумление. — Алма-Атинские курсы повышения квалификации кадров КГБ СССР. В 83-м их переименовали в Высшие курсы КГБ. Готовили сотрудников оперативно-технического профиля. Вам не кажется, что мы отвлеклись?
— Кажется, — за меня ответил Ямпольский.
