Тем более этот механизм «работает» с тинейджерами, воздействие женской (девичьей!) психики на которых и быстрее, и глубже.
Задача родителей: всемерно способствовать формированию у своего сына эмоциональных отношений с девушкой. Здесь у вас много возможностей: прежде всего вы можете похвалить девушку, которой ваш сын интересуется или уже увлекся, можете подчеркнуть определенные ее достоинства, качества характера, внешность и т. д. Ваши высказывания не должны быть навязчивыми – просто выскажите свое положительное мнение о девушке и удержитесь от критики. Если ваш мальчик с девушкой расстанется, то в это время ваши критические наблюдения очень пригодятся: при разрыве отношений человеку, тем более тинейджеру, нужно девальвировать потерю, уменьшить ее цену, и вы ему поможете.
Не смотрите на девушку, с которой ваш сын встречается в девятом, десятом или одиннадцатом классе, как на будущую невестку: исследования показывают, что школьная любовь, даже самая великая, многолетняя, очень редко заканчивается супружеством.
Очень важно создавать сыну благоприятные условия и для общения с девушкой, и для перехода к интимным отношениям. Не приходите с работы раньше времени и проследите, чтобы этого не делал ваш супруг или партнер. На субботу и воскресенье постарайтесь уехать на дачу, если нет собственной – на дачу к друзьям. Если с вами живет бабушка, время от времени уводите ее на прогулку или в гости. Всегда точно информируйте сына о времени вашего возвращения и не приходите ни на минуту раньше. Выделяйте сыну деньги на посещение кино и кафе вместе с его подругой. И самое главное – будьте надежным и доброжелательным источником достоверной информации об интимных отношениях, чтобы сын, не колеблясь, обращался к вам за советом.
Должен сказать, что в своей практике я уже полтора десятилетия наблюдаю, как многие родители совершенно самостоятельно, без каких-либо подсказок со стороны психологов или врачей-психотерапевтов, приходят к простому выводу: если сын занят общением, а тем более интимными отношениями с девушкой, то риск его антиобщественного поведения резко снижается. Часто к этому выводу их подталкивали сообщения о каких-то негативных поступках знакомых и друзей их сына. И они стали создавать условия для успешных отношений своего мальчика с понравившейся девушкой: от словесных высказываний до регулярного освобождения квартиры и финансового спонсирования посещений ими кино и кафе. Несколько знакомых мне супружеских пар вообще систематически покупали своему сыну и его девушке, начиная с десятого класса, путевки в подмосковные пансионаты, а летом – на курорты Египта и Турции. Семьи эти вовсе не были материально столь уж благополучными, но средств для встреч сына с девушкой не жалели.
Из практики
Одна из матерей десятиклассника на мой вопрос о том, почему из скромного семейного бюджета они выделяют столько средств для общения сына с его девушкой, для их совместных поездок, решительно ответила: «Пусть ходит с девушкой в кино и кафе, пусть они едут на уикенд в пансионат, летом – на море, только бы подальше от дворовой компании. В ней уже один парень в специнтернате, двое – на учете в милиции. Не хочу, чтобы мой сын с ними общался. Запретить мы не можем, а вот отвлечь, увести от двора подальше – это в наших силах. Сами проводим отпуск то в Москве, то на даче у друзей, но для сына средства найдем!»
В условиях современного большого города уберечь сына-подростка от ошибок, от проступков, за которые потом придется долго и тяжело расплачиваться, ох как нелегко. Помогите сыну сформировать эмоциональную привязанность к девушке, построить с ней хорошие интимные отношения – и вы благополучно проведете вашего подростка через опасные годы пубертата.
Послесловие
Все мы, и я в том числе, предпочли бы, чтобы наши дети начинали интимную жизнь в более зрелом возрасте, лет в 18–19. Как врач-сексолог скажу, что, если бы их сексуальный дебют состоялся на 3–5 лет позже, наслаждение от близости было бы существенно ярче: созрели бы и половые органы, и нервный аппарат этих органов, и мозговые структуры, осуществляющие и половое поведение, и получение удовольствия от интимной сферы жизни. Как врач-психотерапевт и отец бывшего «трудного» подростка, с абсолютной убежденностью заявляю, что более позднее начало сексуального пути избавило бы их от множества ошибок и неприятностей, связанных со столь ранним дебютом.
Но не в наших силах что-либо изменить в положении дел в этой сфере; ситуация такова, какова она есть. Мы бессильны перед лицом биологической акселерации, перед лицом ускорения физического и физиологического развития. Мы ничего не можем поделать с тем, что физически сильный и энергичный мальчик, который сильнее и энергичнее многих взрослых мужчин, обладает психикой ребенка, да еще с мощным «довеском» протеста и агрессивности. Возраст сексуального дебюта медленно, но неуклонно снижается; все большая доля подростков в школьные годы живет интимной жизнью, и эта жизнь становится более интенсивной. И на протяжение двух, а то и трех десятилетий – примерно до 2005 года – врачи-психотерапевты, психологи и озабоченные родители в буквальном смысле лили слезы по этому поводу, рвали на себе волосы, подчеркивая опасности, связанные с ранним вступлением тинейджеров в процесс «сексуальной революции», с ранним началом их пути в «большой секс». Эти опасности и сегодня остаются вполне актуальными: психические травмы, заболевания, передающиеся половым путем, раннее нежелательное материнство и отцовство.
Но к середине прошлого десятилетия в отечественной и зарубежной психотерапии и психологии накопилось немало научных данных, свидетельствующих о том, что мальчики-подростки, состоящие в достаточно длительных интимных отношениях, существенно меньше вовлекаются в антисоциальное и противоправное поведение. К этому времени и ученым, и практическим работникам, посвятившим свою профессиональную жизнь тинейджерам, и криминологам Европы и США стало ясно, что истинные, настоящие опасности, подстерегающие мальчиков на их пути во взрослость, находятся вовсе не в сексуальной сфере. Реальные опасности, обусловленные трагическим сочетанием высочайшего уровня тестостерона с анатомической незрелостью центров мозга, отвечающих за оценку риска и способность к откладыванию удовольствий – это импульсивность реакций, низкий самоконтроль, склонность к протестным действиям, агрессивность, стремление к немедленному удовлетворению возросших материальных потребностей.
Особенности характера мальчика в 14–18 лет, о которых я подробно рассказываю в книге, делают его кандидатом в правонарушители даже в тех случаях, когда он растет в благополучной семье, даже тогда, когда у него хорошие отношения с родителями и в школе он учится с интересом. Что уж говорить о тинейджерах, растущих в семьях конфликтных и неблагополучных, о тех, кого воспитывает одна мать! Еще одной настоящей, способной искалечить всю будущую жизнь мальчика, выступает опасность саморазрушающего поведения в нескольких его ипостасях: любовь к риску (скейтбординг, велосипед, паркур и т. п.), опасность потребления алкоголя и наркотиков.
В Западной и Центральной Европе на протяжении последних 30 лет мы наблюдаем медленное, но постоянное снижение преступности среди взрослых; страны этих регионов вкладывают огромные средства, прилагают титанические усилия к предупреждению преступности, особенно повторной (знаю об этом не понаслышке, многие мои коллеги по работе на кафедрах психологических факультетов в Лондоне и Париже трудятся в этой области, и добрая половина моих студентов по окончании факультета работает практическими психотерапевтами в полиции. Насколько титаническими оказываются усилия, судить трудно, но вот средства вкладываются действительно гигантские!). Еще большие силы и средства выделяют страны Запада на предотвращение противоправного поведения подростков, тем не менее все аспекты этого поведения: от примитивного вандализма и мелкого воровства до грабежей, непредумышленных и предумышленных убийств – обнаруживают неуклонный рост абсолютно во всех странах Европы и в США без каких-либо исключений.
В крупнейших городах Франции один полицейский психолог (обязательно с университетским образованием и пройденным дополнительным полугодовым курсом «Девиантное – отклоняющееся – поведение тинейджеров»!) приходится на 12 «трудных» подростков, и зарплата у этого психолога выше профессорской, а его социальные льготы нам, профессорам, даже не снились. Такой «ювенолог» встречается с каждым своим подопечным 2–3 раза в неделю, не менее одного раза в неделю бывает у них дома и в школе (лицее), словом, опекает тинейджеров так, как ни один наш инспектор по делам несовершеннолетних не может опекать даже собственного ребенка. Но, вопреки всем этим усилиям, преступность и его французских, и в целом европейских (как и наших) тинейджеров с каждым годом все увеличивается и молодеет…
