в комнату с Белль на бедре. Маленькая девочка прижимается к груди Вани, как медвежонок коала к ветке дерева.
Я представляю Ваню с нашим ребенком на бедре, и эта мысленная картина настолько отвлекает, что проходит долгий неловкий момент, прежде чем я вспоминаю, что нужно заговорить.
— Э-э, да. — Я быстро моргаю, не пропуская понимающих взглядов, которые летают туда-сюда между Кенией и Санни. — Да, я знаю Ретаро Сазуки. А вы?
— Я этого не делал, — говорит Алистер, прислоняясь к стойке и устраивая Кению между ног. — Даррел был тем, кто познакомил меня с их музыкой.
— Хип-хоп? — С надеждой спрашивает Ваня.
— Сольная? — Добавляет Дон.
— Классика.
У обоих вытягиваются лица.
— Должно быть, это удел богатых людей, — размышляет Санни, нарезая на противень брауни и предлагая Даррелу.
Даррел открывает рот и указывает на это.
Санни смеется, отламывает кусочек брауни и кормит его.
— Даррел, ты мог бы также объяснить, — говорит Ваня, передавая Белль ее маме.
Кения забирает маленькую девочку. Белль целует ее в щеку и счастливо прижимается к ней. Алистер обнимает их обоих.
Немного странно видеть Белль с ее светлой кожей и прямыми волосами, цепляющейся за Кению с ее смуглой кожей и афро. Должно ли это казаться нормальным? Должен ли я не замечать подобных вещей? Заметит ли мир подобные вещи?
Интересно, будет ли наш ребенок бледным, как я, или смуглым, как Ваня. Интересно, имеет ли это значение. Интересно, когда я начал мечтать о ребенке и жене и о том, какую роль раса сыграет в нашей жизни.
Даррел быстро целует Санни в губы, а затем выпрямляется. Он немногословен и еще меньше выражает эмоций, поэтому видеть его возбужденным немного странно.
— Если вы когда-нибудь были в спа-салоне, скорее всего, вы слышали музыку семьи Сазуки. Это группа с совершенно уникальным звучанием. Это смесь неземных и завораживающих мелодий, которые переливаются текстами на разных языках.
Я с энтузиазмом киваю и добавляю: — Подумайте о самых известных сольных исполнителях прямо сейчас. Семья Сазуки продала больше пластинок, чем все они. Они сделали это без гастролей и выступлений на телевидении.
Ваня смотрит на брауни, а затем отворачивается. — Вау.
Даррелл вытирает руки о штаны, как будто ему нужно что-то сделать со всей своей возбужденной энергией. — Семья Сазуки десятилетиями не выпускала ни одного альбома, но внук, Ретаро Сазуки, классический пианист, имеющий собственные награды. Начинал как вундеркинд и продал альбомов на миллионы долларов. Он готов привлечь больше внимания к наследию своей семьи. Вот где проявляется красота Белль.
— Сазуки чрезвычайно придирчив к своим проектам, но он услышал о наследии Belle's Beauty и согласился на частное фортепианное исполнение. Конечно, это за смешную сумму денег. Достаточно, чтобы я хрипел по ночам. — Алистер качает головой. — Но это член семьи Сазуки. На нашем мероприятии. — Он слегка улыбается. — Это стоит каждого пенни.
— Как ты думаешь, почему он согласился? — Спрашивает Ваня.
— Парень готов сделать свой ход на Западе. Он тихий, но умный. В нем есть та смесь бизнесмена и художника, которая создает уникальный темперамент, — замечает Алистер.
— Он горячий? — Спрашивает Кения, невинно моргая. Когда Алистер хмуро смотрит на нее сверху вниз, она добавляет: — Спрашиваю для подруги.
— Весь клан Сазуки является частным лицом. — Даррел пожимает плечами. — Никаких социальных сетей. Никакой рекламы. Ничего.
— И они заработали столько денег, оставаясь в стороне?
— Кое-что из этого взято из саундтреков к фильмам, — говорю я. — Они работали над этим огромным фэнтезийным блокбастером пару лет назад и еще над несколькими с тех пор. Я думаю, они получили за это премию Оскар.
— И пять Грэмми, — добавляет Даррелл.
— Они такие фанаты, — дразнит Ваня. Затем она указывает на меня. — Что автогонщик знает о классической музыке?
Я скрещиваю руки на груди в надменной позе. — Моя мама учила меня играть на скрипке, когда смычок был больше моего роста. А мой брат… — Я слегка задыхаюсь, когда понимаю, как легко имя Олли едва не слетело у меня с языка. Я отступаю. — Мой брат тоже любил его.
Взгляд Вани задерживается на мне, но я делаю вид, что не замечаю.
К счастью, остальные подхватывают упавшие нити разговора, и дискуссия продолжается.
— Значит, никто раньше не видел его лично? — Санни подтверждает.
— Гала-концерт Belle's Beauty состоится впервые. — Алистер вздергивает подбородок.
Они продолжают говорить о предстоящем гала-концерте, пока я выскальзываю на заднее крыльцо. Дверь распахивается, и я с надеждой оборачиваюсь.
Это не Ваня.
Макс хмуро смотрит на меня. — Боже, ты не должен выглядеть таким разочарованным, Маллиз.
— Это срочный разговор с братом?
— Меня прислал Ваня.
— Мне не нужно, чтобы вы двое набрасывались на меня каждый раз, когда я упоминаю Олли.
— Ты так редко упоминаешь его, что у нас нет другого выбора. — Макс прислоняется к крыльцу. Он скрипит, принимая его массу, но держится устойчиво. Он складывает мускулистые руки на груди и смотрит в дом через заднюю дверь.
Я замечаю, что Макс обдумывает, что он мне скажет, и я знаю, что это больше, чем возможность проверить, все ли у меня в порядке.
— Итак… ты и Ваня, — бормочет он.
Я похлопываю себя по плечу за то, что так быстро сообразил. — А как же мы?
— Ты остаешься в браке. Вы живете вместе. Вы работаете вместе. А теперь у вас ребенок. — Он устремляет на меня свои холодные голубые глаза. — Ты знаешь, что делаешь?
— На самом деле не похоже, что это моих рук дело. После Вегаса произошел эффект домино. Один кризис за другим. И вроде как получилось вот так.
— Этого я и боюсь. — Макс хмуро смотрит на меня. — С тобой я никогда не знаю, что сделано намеренно. Что-то случается, а что-то нет. И это не твоих рук дело, раз уж ты так плывешь по течению. Трудно понять, на чьей ты стороне во всем этом.
— О чем ты спрашиваешь, Макс? — Я выпрямляюсь.
Он смотрит мне прямо в лицо. — Ваня — мой друг.
— Как ты думаешь, черт возьми, кто она для меня?
— Я не знаю, Хадин. Как я уже сказал, есть из чего выбирать.
— Ты спрашиваешь, люблю ли я ее?
— Я спрашиваю, знаешь ли ты вообще, что это значит. — Он указывает на мою грудь. — Не то, на что это похоже. Не то, чем это должно быть. Я спрашиваю, способен ли ты сделать это для нее. Если нет, возможно, будет лучше прояснить ситуацию сейчас, пока вы двое не запутались еще больше.
— Она моя жена, и у нее будет мой ребенок. Насколько еще запутаннее мы можем быть?
Макс бросает на меня не будь дураком.
Я провожу рукой по волосам. В последнее время я был так занят беготней за Ваней, что у меня не было времени их подстричь. Теперь они развеваются по всей голове.
— Ваня… — Я наклоняюсь над колодой. — Она потрясающая, она забавная, она добрая. Но она упрямая, склонная к
