Читаем без скачивания ОСЕННИЙ ЛИС - Дмитрий Скирюк

Тот не ответил. Жуга присмотрелся. Обыкновенный мальчишка, каких много, одетый в драные холщовые штаны и рубашку, вот только какой-то уж слишком худой и до синевы бледный. Жуга опустил взгляд и вздрогнул: парнишка был бос. С минуту они недвижно смотрели друг на друга, затем малец, ни слова не говоря, склонил голову набок, протянул свою тощую, похожую на птичью лапку руку и двинулся вкруг костра.

Жуга почувствовал озноб. Он вскочил, запутавшись в одеяле, отпрыгнул было в сторону, но сразу же увяз в снегу по пояс и упал. Отполз на четвереньках за костер. Паренек двигался следом, постепенно ускоряя шаг: легкий как тень, он почти не проваливался на твердой корке свежего наста. Волной накатил холод – колючий, обжигающий. Жуга отчаянным броском метнулся в сторону, огляделся, разыскивая лыжи. Стояли они недалеко, но даже если и добежишь первым, их ведь их надо еще и надеть успеть…

Мороз ударил в затылок, судорогой свело спину. Жуга оглянулся. Так и есть – паренек снова приблизился! Теперь для него уже не было загадкой, как погиб рифмач, теперь надо было спасаться самому. Без толку было убегать – рано или поздно парнишка догонит его. К тому же в деревне ждет Збых… Нельзя же без конца убегать – так вообще ничего не узнаешь!

Жуга снова огляделся. Если загадочный пришелец ищет тепла… Взгляд его упал на костер. «Коль заблудился ты в лесу…»Раздумывать было некогда. Непослушными пальцами дергая ремешки, он скинул башмаки, пинком отбросил в сторону котелок и босиком шагнул на угли.

Жар привычным потоком ударил в ноги, заставил расправиться окоченевшее тело. Жуга выпрямился и двинулся по кругу, не спуская глаз с найденыша.

– Кто ты?! – еще раз хрипло крикнул он, и, не получив ответа, закрыл глаза. Почти сразу же пришло ощущение присутствия чуждой, непонятной силы. Жуга сглотнул и помотал головой, прочь прогоняя сторонние мысли. Здесь надо было пробовать иначе.

«Кто ты?»– беззвучно спросил он, не останавливаясь и не замедляя шага.

Робкий проблеск в темноте и снова – ничего.

«Кто ты?!»

Только пугающая темнота и холод там, где должна быть жизнь. Жуга вздрогнул – перед ним было всего лишь тело… Впрочем… Он двинулся дальше по кругу и снова вздрогнул: тонкая, почти неощутимая нить пуповиной тянулась в никуда, заставляя тело двигаться и жить странным подобием жизни.

Жуга застонал.

Дети не верят в собственную смерть!

Эта душа сумела удержаться рядом, день за днем теряя все человеческое, скатываясь к тупой животной жажде тепла в попытке вернуть утраченную жизнь…

Почему Ружена не сказала, что был еще один?!!

Боль в ногах прорвала невидимый барьер, выплеснулась наружу, и Жуга спешно двинулся дальше. Но было уже поздно: ноги горели. И в этот миг…

«Я… я…»

«Кто? Кто ты?!»

«Я иду к тебе… Я ищу тебя…»

Запах паленого мяса мешал сосредоточиться. Жуга стиснул зубы и задышал ртом.

«Кто ты?!»

Беззвучный плач в ответ.

«Мне холодно… холодно… и больно…»

Жуга больше не размышлял. Пальцы сами сложились лодочкой, он выкрикнул короткий наговор, и жидкий, бегучий поток огня метнулся вверх по ногам, ударил в руки и выплеснулся, обжигая ладони, туда, где в темноте зимней ночи плакал и метался брошенный всеми маленький одинокий человек…

Жуга не помнил, когда подкосились ноги, помнил только как он упал в холодный пепел костра и после долго полз на четвереньках, полз, пока не уткнулся головой в шершавый сосновый ствол. От запаха жженого мяса свербело в носу. Живот скрутило черной судорогой, Жуга сжался, свернувшись клубком, и через миг его вырвало на снег жгучей, кислой желчью. Потом – снова, и снова…

А потом накатила тьма.

* * *

Дуновение воздуха.

Шорох шагов.

Что– то шершавое и мокрое касается обожженной подошвы.

«Одиночка!»

Медленно, толчками пробуждается боль… Течет потоком…

«Очнись, одиночка!»

Жуга застонал и повернулся на бок. Открыл глаза, ахнул и поспешно подался назад, спиной ударившись о дерево: он снова был не один – пять пар глаз глядели в упор, не мигая. Пятеро волков, белых, как снег, сидели перед ним на снегу ровным полукругом.

Жуга молчал. Резкое движение разбудило спящую боль. Сопротивляться не было ни сил, ни желания.

Крайний справа зверь – матерый белый волк – встал и медленно двинулся вперед, низко пригнув к земле морду. Блеснул глазами.

«Привет тебе, одиночка.»

Жуга сглотнул. Запекшиеся губы едва разлепились.

– Кто… вы?… – выдохнул он.

«Волки. Волки зимы. Мы не причиним зла.»

– Зачем… вы здесь?

Вожак поднял голову.

«Ты звал – мы пришли.»

Мысли еле ворочались в голове, тяжелые, медленные, скованные болью. Каждое слово давалось с трудом. Вспомнились слова бабки Нисы – «Пятерка найдет одного»… Жуга поднял голову. Волков было пятеро.

– Тот… мальчишка…

«Мы знаем, одиночка. Его отдали нам в начале зимы.»

– Зачем он… вам?

Белый волк отвернулся. Десны его приподнялись, обнажая клыки.

«Мы не просили, – был ответ. – Приходит новая вера, и про старую говорят: „Зло“, но забывают ее не скоро. Думают, жертва поможет. Люди хотели снежной зимы. Люди ее получили.»

– Я… могу его забрать?

«Ты можешь его забрать, одиночка.»

Жуга облизал пересохшие губы.

– Как?

Волк поднял взгляд.

«У тебя есть Кольцо. Ищи человека.»

Жуга напрягся, вспоминая. Кольцо… Кольцо…

Браслет!

«Сорви человека с девятого места,» – сказала бабка Ниса. Девятой по счету подвеской на браслете была человеческая фигурка.

– Только одного? – спросил он.

«Одного.»

Жуга помолчал, собираясь с силами.

– Что вам нужно от меня?

«Мы – волки. При встрече нам нечего с тобой делить. Берегись, когда придут псы дождя.»

Вожак повернул голову. Прислушался.

«Сюда идут. Прощай.»

И прежде чем Жуга успел еще что-нибудь сказать, все пятеро повернулись и, словно тени, неслышно растворились между деревьев.

* * *

Ружена и Збых нашли его, когда рассвело, идя по лыжному следу. Жуга лежал, скорчившись, под большой сосной, тихий и недвижный, но живой. Полушубок и рубашка его были залиты рвотой. Ноги обгорели – подошвы были словно две печеные картофелины. Неподалеку, у погасшего костра валялись задубевшие от мороза башмаки. Снег вокруг был изрыт и истоптан, но разобрать что-либо во всех этих следах не было никакой возможности. Брат и сестра подобрали брошеный мешок, закутали травника в одеяло, положили его на лыжи и волоком потащили домой.

* * *

– Ты думаешь, нам это поможет? – с сомнением произнес Збых, вертя в руках браслет тускло-зеленого металла. Посмотрел на Жугу. Тот кивнул:

– Думаю, что да. Ляг на кровать.

Збых заколебался. Покосился на свой оберег.

– Что, прямо сейчас?

– Чем раньше, тем лучше.

Морщась от боли в обожженых ступнях, Жуга опустил ноги на пол и проковылял к столу, рядом с которым стояла Ружена. Девушка только что сняла с плиты горшок с горячей водой и теперь с беспокойством наблюдала, как рыжий паренек развязывает свой мешок. Он насыпал в кружку горстку мелких черных семян, добавил пучок травы и залил кипятком. Накрыл тряпицей и отставил в сторону. Перехватил тревожный взгляд Ружены и пояснил, не дожидаясь вопроса:

– Сонный настой.

– А его обязательно пить? – забеспокоился Збых.

Жуга протянул руку и взял у него браслет. Посмотрел кузнецу в глаза, пожал плечами.

– Будет лучше, если ты заснешь.

Збых вздохнул.

– Ну, ладно, давай, что ли…

Он взял кружку, помедлил в нерешительности, прежде чем выпить горячий, пахнущий банным веником отвар, и откинулся на подушки. Отдал кружку сестре, покосился на Жугу. Помолчал, глядя, как тот надел на руку свой браслет и сдвинул его подальше на запястье. Мелькнул в просвете рукава неровный белый шрам.

– Жуга…

Тот поднял взгляд.

– Что?

Збых сглотнул.

– Как думаешь, у тебя получится?

Жуга помедлил с ответом, отвел взгляд. Закусил губу, посмотрел виновато, словно нашкодивший мальчишка. Кивнул.

– Получится, Збых… – Он улыбнулся. – Обязательно получится.

– И знаешь еще что, Жуга, – сонно пробормотал Збых. – Ты извини меня… ну, за то… что я тогда, в церкви…

Не договорив, он умолк на полуслове. Веки его сомкнулись, дыхание замедлилось – кузнец уснул.

Жуга и Ружена переглянулись.

– Ты правда сможешь это сделать? – спросила она.

Жуга не ответил. Хромая, подошел к столу и опустился на лавку. С силой, до хруста размял пальцы. Покосился на запястье. Темный камень браслета мягко светился в полумраке избы. Ружена вздохнула, поправила брату одеяло и села рядом.

– Ты можешь ИХ разделить? – снова спросила Ружена.

– Могу.

– И Збыху не будет хуже?

Жуга помолчал. Взъерошил волосы пятерней.

– Видишь ли, Руженка… – Он замялся. Девушка терпеливо ждала продолжения. – Слова ведь тоже имеют свою силу. Слово может убить, а может и спасти, это уж – как повернешь… Я владею этим, но Вайда – он… – Жуга наморщил лоб и прищелкнул пальцами, подыскивая нужное слово. – Он рифмач. Он это дело знает совсем с другой стороны, и чем все может обернуться, ума не приложу… – Он посмотрел на спящего кузнеца и вздохнул.