Читаем без скачивания ОСЕННИЙ ЛИС - Дмитрий Скирюк

– Не знаю, – Жуга пожал плечами и задумался. Потеребил подвески на браслете. – Я, конечно, рисковал… Но они ведь рисковали больше!

«Что я еще забыл?»

– Любовь? – предположил Жуга. Медведь презрительно фыркнул.

«Никогда не мог в вас этого понять. Навыдумывали слов – дружба, любовь… Ах-р!!! какая чепуха! Да ты, наверное, их и сам не понимаешь. Все эти ваши „чувства“– только пыль, которую уносит ветер.»

– Может быть, ты прав, – ответил странник.

И помолчав, добавил:

– А может быть, и нет.

Выстрела в спину не ожидает никто, и когда хрустальный шар в лавке волшебника Веридиса взорвался с адским грохотом, помочь уже ничем было нельзя. Растревоженные жители соседних домов высыпали на улицу. В окнах особняка показалось пламя, кто-то побежал за водой. Наконец сломали дверь, и в дальней комнате, уже охваченной огнем, отыскали двоих.

Ученик колдуна еще дышал. Сам же волшебник был мертв. На лице его, истерзанном осколками хрусталя, застыло удивление.

* * *

Хмурым зимним утром свинцовые волны Галленской бухты вспенили весла, и в гавань вошел корабль. То был драккар – развалистая низкобортная ладья викингов. Нос корабля был чист, резная драконья голова – обычный талисман морских разбойников в бою или дальнем походе, была снята. Корабль шел торговать.

Часы на башне пробили полдень, когда груженая товаром ладья норвегов вдруг вспыхнула синим пламенем, словно охапка соломы, и в считанные минуты сгорела дотла прямо у причала, не успев даже толком ошвартоваться. Обугленный ее остов поглотила вода. Из мореходов не спасся почти никто.

Хрустальный шар это видел.

Днем позже разыгралась буря. Холодный ветер разметал забытый костер цыган-степняков, чья потрепанная кибитка притулилась у дороги, раздул тлеющие угли и швырнул их под колеса. Минуту спустя огонь охватил повозку.

Хрустальный шар и это видел.

А вечером на городском рынке какой-то бродяга на спор ходил по углям. Ближе к ночи вор срезал у него кошель.

И это хрустальный шар тоже видел.

* * *

Викинг Яльмар Эльдьяурсон – двести фунтов крепких мышц и косая сажень в плечах – с грохотом поставил на стол пустую кружку и вытер губы рукавом.

– Эй, хозяин! – крикнул он. – Неси еще!

Пиво принесли. Яльмар сгреб рукою кружку и залпом отхлебнул чуть ли не половину. Хозяин таверны почему-то не спешил уходить, хотя и стоял молча. Норвег повернул голову.

– Чего тебе?

– Гони деньги, варяг, – толстяк нервно потеребил нож на поясе. – Ты заплатил только за четыре пива.

Яльмар нахмурился. В другое время кабатчик мог бы нарваться на неприятности, но не сейчас. Портовая крыса… Викинг покосился на груду пустых кружек, сдвинутых на край стола, нашарил в кошеле какую-то монету и бросил ее на стол. Монета оказалась серебряной. Хозяин сгреб ее и удалился, что-то бурча про себя. Яльмар хлебнул еще, поморщился и хмурым взглядом обвел задымленное помещение.

Миновал полдень. Впрочем, догадаться об этом смог бы далеко не каждый – маленькое, затянутое бычьим пузырем оконце почти не пропускало серый свет зимнего дня; лишь колокол на башне с часами возвестил о его наступлении двенадцатью гулкими ударами, да и те потонули в грохоте прибоя – на море сегодня было неспокойно.

Три фонаря под потолком еле разгоняли мрак по углам. Четвертый не горел. Было холодно. Натужный треск поленьев навевал входящему мысли о тепле и уюте, но один лишь взгляд на камин пускал их по ветру – плясавший там робкий огонек, казалось, сам себя не мог согреть. Таверна в Галленском порту – ободранная двухэтажная домина с огромным красным флюгером вместо вывески в этот неурочный час отнюдь не страдала от наплыва посетителей. Она и вовсе пустовала бы, не появись этим утром на рейде два торговых когга с юга. К вечеру полутемное, заставленное низкими липкими столами помещение заполняли все, кому не лень – матросы, рыбаки, торговцы, портовые пьяницы, игроки, наемники и жулики всех мастей – двери были открыты для всех и каждого, – но сейчас лишь дюжина матросов заявилась промочить глотки. Ближе к огню шла игра – там бросали кости, спорили и безбожно ругались. Четверо местных рыбаков за столиком в углу обсуждали какие-то свои дела. Изредка кто-нибудь косился на викинга и тут же поспешно отводил взгляд: Яльмар опрокидывал кружку за кружкой, молча напиваясь в угрюмом одиночестве, и в компании, похоже, не нуждался.

Дверь скрипнула, отворяясь, и с шумом захлопнулась. В таверне заоглядывались.

Вошедший не был моряком. Не был он и горожанином – худой, нескладный парень лет двадцати, безусый и безбородый; он вошел, неуверенно озираясь, и, завидев камин, направился к нему.

Погода, похоже, и не думала исправляться. И обувь и одежда у странника промокли насквозь. Спутанные рыжие волосы свисали липкими сосульками. Шляпы он не носил; старый нагольный тулуп, холщовая рубашка, штаны да пара башмаков составляли все его имущество. Он постоял у огня, грея озябшие руки, затем стянул набухший водою полушубок и уселся на скамейку поближе к очагу с явным намерением обсушиться.

Хозяин таверны смерил незнакомца презрительным взглядом – беднота! – и вразвалочку подошел к нему.

– Чего надо? – с кривой ухмылкой спросил он, уперев кулаки в стол.

Пришелец медленно повернул голову. Взгляд его пронзительно-синих глаз был холоден и равнодушен.

– А что предложишь? – в тон вопросу прозвучал ответ.

Кабатчик плюнул в огонь.

– Рыба, пунш, солонина и пиво. Если не нравится – можешь убираться ко всем чертям. Если есть, чем платить, – сиди. Ну?

– Рыбу, – помедлив, сказал тот. – И хлеба.

– Две менки.

Парень разжал ладонь. Две мелкие монетки легли на неровные доски столешницы. Хозяин сгреб их волосатой рукой и замешкался на миг, взглядом зацепив диковинный браслет у того на запястье – вещица была грубоватой работы, но черный камень, оправленный в тусклый зеленоватый металл, невольно завораживал глаз затейливой игрою красных сполохов. Ничего не сказав, кабатчик угрюмо кивнул и скрылся за кухонной занавеской, где шкворчало и шипело, и откуда в таверну ползли облака маслянистого чада. Вскоре он вернулся, неся обгрызенную деревянную миску с золотистым рыбьим боком и сухую лепешку.

– На.

Парень кивнул и, отломив от лепешки изрядный кусок, принялся за еду.

– Хей, приятель!

Странник повернулся на голос. Два матроса, уже изрядно поднабравшиеся, устраивались на скамье напротив.

– Ты откуда такой рыжий? Нездешний, да?

Тот молча проглотил кусок и отломил другой. Приятели переглянулись.

– Хей, тебя не учили здороваться?

Парень поднял взгляд.

– А тебя?

За соседним столом послышались смешки. Один из матросов – тот, что пониже, – побагровел и сжал кулаки.

– Ну, ты…

– Погоди! – осадил его второй – долговязый малый с серьгой в левом ухе и синеватой наколкой на левой руке. Ощерился щербатой ухмылкой и вынул из кармана игральный роговой стаканчик. Подбросил на ладони кости.

– Сыграем, рыжий?

Тот покачал головой.

– Я не играю.

– Что ж так? Не умеешь?

– Не хочу.

– Ну, один-то разок можно. Уважь старика, – он выложил на стол монетку. – По маленькой, а?

– У меня нет денег.

– Нну-у? – физиономия моряка вытянулась в притворном изумлении. Вокруг снова заусмехались – теперь уже вся таверна с интересом ожидала, чем все это кончится. – Нет денег, говоришь? Ай-яй-яй… А ты браслет свой поставь! С камушком который…

Парнишка вздрогнул и снова помотал головой:

– Нет.

– Да брось ты ломаться! – разгоряченный выпивкой моряк все больше раздражался. Кости брякнули в стаканчике раз, другой, и выкатились на стол. Все невольно подались вперед. – Ого! – радостно вскричал долговязый. – Парень, да тебе везет: гляди – пять и четыре! Готов спорить, что ты выбросишь больше… A может, хочешь первым бросать? так давай. Держи.

– Я же сказал – я не играю.

– А я говорю: будем играть! – Кулак моряка обрушился на стол. Хлеб и рыба полетели на пол. – Тряси!!!

Повисла гнетущая тишина. Странник посмотрел в налитые кровью глаза моряка, вытер руки о рубаху и молча взял стаканчик. Также молча сгреб в него кости, встряхнул и выбросил их на стол.

Все замерли, ошеломленные результатом. Приятели переглянулись – разметка исчезла! Все шесть граней каждого кубика были девственно чисты, словно только что вышли из-под ножа костореза. Народ задвигался, медленно расступаясь. Кто-то присвистнул.

Пришелец поднял взгляд. Тонкие губы тронула улыбка.

– Выброси больше, если сможешь.

Долговязый матрос поднялся.

– Ах вот ты как… – Он заглянул в стаканчик и даже потряс его для проверки. – Схитрил, стало быть. Ну, этим нас не удивишь. Отдавай кости!

Тот пожал плечами и кивнул на стол:

– Забирай.

Верзила потянулся к ним и вскрикнул, отшатнувшись: кости вспыхнули ярким пламенем, а через мгновение занялся и стакан. Теперь уже все матросы вскочили, бранясь и опрокидывая лавки. Заблестели ножи.