Читаем без скачивания Подводное сафари - Анатолий Сарычев

– Это мы завсегда пожалуйста. Сейчас десять часов. Судя по гулу, ты, молодой человек, идешь по морю. Давай через три часа встретимся около бакена. Больно много сторожевиков в море болтается, – предложил контрабандист.

– Сейчас передам трубу рулевому, а вы с ним определитесь, – предложил Клим.

Малыш вытащил из кармана маленький навигатор и, держа его в левой руке, взял правой мобильный телефон.

Минуту послушав Ефима, он пробасил:

– Если моя машинка не врет, то мы находимся на расстоянии двадцати миль от бухты. Белая яхта «Дженни», – успел сказать Малыш, и тут связь пропала.

Малыш ожесточенно затряс телефон, пытаясь понять, что же произошло, но дисплей красной игрушки выдавал надпись: «Телефон находится вне зоны обслуживания».

– Все нормально. Ребята отключили всю сотовую связь в регионе. Нутром чувствую, что за нами идет большая охота. Жалко, не успел попросить Ефима привезти сканер.

– Зачем нам чужой сканер? У нас есть свой, и притом самой последней модели, – подошел улыбающийся во весь рот Виталий.

– Ты чего радуешься? – спросил Клим, сам непроизвольно растягивая губы в улыбке – уж больно довольным выглядел Виталий.

– Малыш! Марш в рубку! Видишь, впереди коробка идет? – скомандовал Виталий, указывая на возникший впереди сторожевик.

Завывая сиреной, сторожевик шел встречным курсом, расцветив на вантах сигнальные флажки.

– Чего он хочет? – спросил Виталий, близоруко щурясь.

– Приказывает застопорить ход и принять на борт досмотровую группу, – пояснил Клим, и тут его как будто обухом ударило по голове: «Деньги!» У него в каюте двести тысяч баксов, которые ему дал Антей. Как объяснить появление такого количества денег на яхте?

– У тебя есть место, где можно спрятать тысяч двести баксов? – спросил Клим, прикидывая, сколько это займет времени.

– Тащи все в кают-компанию. Мне тоже надо кое-что спрятать, – приказал Виталий, бегом припускаясь по палубе.

Махнув рукой Малышу, Клим дождался, пока тот высунется из рубки, и приказал:

– Поиграй с ними минут двадцать в прятки, а потом пускай на борт!

В кают-компании Виталик, открыв столешницу стола, укладывал туда кофры с аппаратурой.

Остановившись рядом, Клим положил на приставной столик сверток с деньгами. Но когда Виталик взялся за него, Клим вдруг резко выдернул упаковку из рук капитана.

На недоуменный взгляд Виталика Клим, разворачивая сверток, пояснил:

– Надо тысяч двадцать тебе под рукой иметь! – и протянул капитану две пачки стодолларовых купюр.

– У меня есть российские деньги, – попробовал возразить Виталик, но Клим не слушал его.

– Будешь давать взятку – торгуйся! А то тебя здесь не поймут.

– Не проще ли предъявить ксиву ГРУ и разом решить все вопросы? – спросил Виталий, закрывая столешницу.

– Этого как раз и не следует делать! Нас ребята все равно выручат, но расшифровывать себя не следует!

Стаккато пушечных выстрелов прозвучало неожиданно громко. Поперек курса яхты поднялся частокол водяных столбов, метров по десять высотой. Яхта сразу сбросила ход и уменьшила скорость.

– Яхта «Дженни»! Приказываю остановиться! Пограничная служба! – прозвучал голос, усиленный мегафоном.

– Похоже, такие же мореманы, как ты, Виталик! – прокомментировал Клим объявление чужого сторожевика. Нажав кнопку селекторной связи, соединяющей рубку с кают-компанией, посоветовал: – Левый поворот и вруби максимальную скорость!

Виталик смотрел в маленький жидкокристаллический экран, прикрепленный к стене. На его экране был виден сторожевик, на юте которого стояла скорострельная авиационная пушка.

– Странная коробка, ни тебе государственного флага, ни номера на борту, – заметил Виталик, включая увеличение изображения. Протянув руку под экран, капитан щелкнул переключателем и сказал: – Смотри на экран! Говорить можно спокойно, я включил глушитель!

На борту катера появился трехзначный номер, а на корме заполоскался российский флаг.

– Ничего не могу понять: как на военном сторожевике могут поднять российский флаг и как на нем может мгновенно появиться номер? Они явно слышат наши разговоры.

– Только не сейчас. Когда работает моя глушилка, расшифровать разговор невозможно.

– Ты гений электроники! Срочно свяжись со своим куратором в Краснохолмске и попроси поддержку!

– Ноу проблем! – бодро ответил Виталий и застучал по клавишам компьютера.

Мгновенно на экране поверх картинки лже-сторожевика появилась надпись. Ни одной знакомой буквы Клим не смог в ней разобрать.

– Это санскрит, компьютер с помощью местной программы переведет на русский язык. Ну, вот и перевод: «Ракетный катер «Волгарь» будет у вас через двадцать минут», – обрадованно сказал Виталий.

– Теперь надо не дать сторожевику утащить яхту с этого места, – задумчиво сказал Клим, всматриваясь в сторожевик, возле пушки которого суетился черноволосый человек.

– Яхта «Дженни»! Срочно лечь в дрейф! Приготовиться к пограничному досмотру! – прогремел уверенный мужской голос, и сразу же с правого борта поднялся частокол водяных столбов.

– Малыш! Вырубай движки! – приказал Виталий по селекторной связи, снова тарабаня по клавишам компьютера.

Взглянув на экран, удовлетворенно сообщил:

– Теперь сам господь бог не сможет завести движки. Нужна приличная команда хакеров, чтобы снять защиту с программы!

От сторожевика отделился моторный катер и шустро запрыгал по волнам, приближаясь к яхте.

– Держимся спокойно, тянем время, предельная корректность. Пока я ни слова не понимаю по-русски – общение со мной только на английском языке, – предупредил Клим.

Выскочив на палубу, Клим первым делом бросил кранцы за борт, а между ними шторм-трап, затруднив еще больше прием моторного катера синего цвета.

Борта яхты на два метра возвышались над поверхностью моря, а моряки на катере были аховые. Клим видел, как волна два раза здорово плеснула через борт катера.

В катере сидели пять человек, считая рулевого, который не слишком уверенно управлял своим плавательным средством. Волна, как водится на Каспии, с утра разгулялась и достигала двух метров, что для низкобортного катера было многовато.

Вооружены пограничники были короткими автоматами «АК-74», а вот у рулевого на плече висела польская трещотка «ПМК-ДГН-60».

Хотя это тоже модернизированный автомат Калашникова, но имеет более длинный ствол с приспособлением для метания винтовочных гранат. В Российской армии такого оружия на вооружении нет, да и сам Клим всего пару раз видел такую «игрушку», да и то в Африке.

Одеты «пограничники» оказались в простую робу со знаками различия от старшего матроса до главного корабельного старшины.

Что же вообще не влазило ни в какие ворота – желтая полоска главного корабельного старшины, перетянутая посередине черной ниточной полосой. Старшина второй статьи, носивший такие погоны, имел кучерявую шевелюру, полностью закрывавшую уши, а на затылке у него с трудом держалась маленькая бескозырка с коротенькими, не длиннее десяти сантиметров, ленточками.

Клим все мог простить: длинную шевелюру, неуставные погоны и даже бескозырку явно не по размеру головы, но коротенькие ленточки! Это был нонсенс! Ленточки у моряка могут быть длиннее уставных – это нормально, но короче – никогда! Объяснение могло быть только одно: перед ним были ряженые, имевшие весьма приближенное мнение о флотской форме одежды.

Соответственно, и вести себя с ними нужно было так, как они заслуживали.

Состроив на лице тупое выражение, Клим встал около трапа и стал равнодушно наблюдать за тем, как первый пограничник, закинув автомат за спину, неловко поднимается по трапу. Ноги у погранца заплетались, а руками он судорожно хватался за деревянные перекладины шторм-трапа. В довершение всего налетел порыв ветра, который мало того, что чувствительно приложил морячка о борт яхты, он еще и сорвал бескозырку с его головы. Внизу закричали, но пограничник не обратил никакого внимания на потерю, продолжая упорно лезть наверх.

Перевалив грузное тело через борт, «пограничник» отпихнул услужливо протянутую руку Клима и на полусогнутых ногах затопал в рубку.

Клим не стал на него дальше смотреть, а перевел взгляд на второго поднимающегося по трапу «пограничника». Этот вообще был в черных кроссовках, но взобрался он по шторм-трапу ловко, не потеряв ни бескозырки, ни автомата.

Третий «пограничник», лет тридцати, с погонами старшего матроса, стал тяжело взбираться по трапу, который раскачивался во все стороны. Помогая ему перелезть через борт яхты, Клим увидел на правой руке наколку – кинжал в обрамлении арабской вязи. Такие наколки носили суданские морпехи из специального подразделения «Лейлят аль-Мирадж»,[4] которое выполняло самые секретные задания суданской контрразведки.

Надпись, как помнил Клим, означала: «Наш Господь – Аллах».[5]