«Что они делают с ведьмами?» — спрашивала я себя.
А штиль продолжался.
* * *
Я стояла на палубе, всматривалась в далекий горизонт. Небо было нежно-голубым, а море — гладкое, как кусок шелка. Везде царила тишина.
На нас украдкой поглядывало несколько матросов, находящихся на палубе. Джон Грегори нервничал. Ричард Рэккел был бледен.
— Здесь, наверху, очень жарко, — произнес Грегори. — Я думаю, что нам лучше спуститься.
— Не надо торопиться, — сказала я. — Но уйти надо.
Хотя я знала, что поспешный уход может подтолкнуть людей к действию.
Я часто испытывала приступы страха с тех пор, как ступила на корабль. Но думаю, что именно тогда переживала самые ужасные моменты.
Пристально всматриваясь в горизонт, я спросила Джона Грегори, есть ли какая-нибудь надежда на перемену погоды. И все это время чувствовала, что эти люди следят за мной.
Наконец я сказала:
— Хватит. Давайте спустимся вниз.
Медленно я направилась к трапу. Каждую секунду я ожидала услышать сзади шорох, топот ног, почувствовать сильные руки на себе. Я знала, что они готовы на все, и ждали какого-то сигнала. Возможно, я услышу слова: «Еретичка! Ведьма!» Что они делают в Испании с еретиками? Они привязывают их к столбу, заковывают ноги в колодки, затем поджигают вязанки хвороста. Тела еретиков охватывает пламя, в котором, как верили многие, они будут гореть вечно.
Я всегда чувствовала отвращение к такому изуверству, с тех пор как моя мать просветила меня. Я никогда не могла поверить, что праведная жизнь зависит только от веры. Но сейчас я боялась.
Капитан пришел в нашу каюту и сказал:
— Я думаю, вам лучше оставаться здесь до тех пор, пока не поднимется ветер. Команда не в том состоянии, чтобы спокойно смотреть на вас.
Я кивнула, соглашаясь с ним.
Дверь заперли. Джон Грегори с Ричардом Рэккелом остались охранять нас.
Пришла ночь. Любой звук заставлял дико биться мое сердце. Я ясно видела их, штурмующих каюту, выбивающих дверь и хватающих меня. Я почти слышала их крики: «Ведьма! Еретичка!»
Они хотели уничтожить меня, потому что я была на борту их корабля и держалась в стороне. Три женщины находились на судне, но только одна я подходила для той цели, которой, как полагали эти люди, предназначены женщины. Дженнет — собственность Большого Альфонсо. Хани и я находились под строгой защитой приказов капитана. И везде — эта тишина, которая была хуже, чем шторм.
Я спала урывками.
Проснувшись, я шепнула Хани:
— Капитан не может охранять нас все время.
— Он будет охранять нас, сколько сможет, — ответила она.
Она слепо верила в него.
Меня удивляла Хани, которая, скорее всего, была вдовой. Но ее бедственное положение и ребенок, которого она носила, казалось, заставляли ее забыть о потере Эдуарда. Я размышляла также о том глубоком чувстве, которое, как я видела, возникло между ней и капитаном. Это можно было понять. Хотелось бы мне знать, была ли это любовь?
Затем я подумала о Джейке Пенлайоне, и мое сердце забилось сильнее, так как я постоянно уверяла себя: «Он придет за мной. Он будет искать и найдет меня».
Никакой корабль не мог плыть по такому спокойному морю, не это ли было причиной моего страха? Он не мог прийти ко мне на помощь, потому что «Вздыбленный лев» так же неподвижен и беспомощен, как галион.
Страх вернулся. Мы были заключены в миниатюрной плавучей крепости. Опасность подстерегала нас. И наши защитники вряд ли смогут противостоять банде отчаянных мужчин.
Я должна была признать, что все дело было в ожидании.
* * *
Наступило утро — спокойное и прекрасное утро. Встающее солнце окрасило море в алый цвет и начало свое восхождение на небосвод.
Еще один день безветренного спокойствия и возрастающего напряжения.
Мы оставались в каюте. Как только за дверью слышались шаги, мы вскакивали.
Капитан всем раздал задания. Матросы не могли драить палубы из-за нехватки воды, но они могли подносить корыта с горящей смолой, чтобы заливать повреждения судна. От них исходил зловонный и тошнотворный запах. Капитан заставил матросов ловить рыбу — полезное занятие, так как они могли приготовить из нее обед и поделиться им со своими товарищами.
Но даже теперь напряжение возрастало. Во время ловли рыбы они говорили о еретичке, ведьме, которая наслала напасть на их корабль и принесет всем им болезни.
Дженнет приносила нам новости.
— Люди соберутся вечером, — сказала она, — чтобы выработать план действий. Они будут решать, что им делать дальше.
Ее глаза были широко открыты, и в них застыл страх. Она беспокоилась обо мне.
— Наденьте образок, госпожа, — умоляла она. — Он спасет вас.
И я взяла его, чтобы доставить удовольствие Дженнет. Но на самом деле я была готова принять, что угодно, лишь бы это помогло. А это могло мне помочь.
* * *
Вечером они встретились. Я была в каюте капитана вместе с Хани. Я не говорила ей о том, что рассказала Дженнет. Если она испугается, это может повредить ребенку.
Я представляла, как это произойдет: звук шагов по трапу, удары кулаков в дверь.
Я попыталась выйти из каюты. Дженнет стояла в дверях, ее глаза были круглыми от ужаса.
— Что происходит, Дженнет? — спросила я.
— Они здесь, на палубе, — сказала она. — Никто их не остановит, госпожа, даже капитан. Они говорят, это черная магия…
— Они идут за мной!
— О, госпожа, это ужасно!
Я стала подниматься по трапу, но Дженнет, взяв меня за руку, пыталась остановить.
— Не ходите. Если они увидят вас, то взбесятся. У вас есть талисман, он сможет защитить. Я уже слышала крики людей.
Дженнет прошептала:
— Они говорят, вы — ведьма, и обвиняют во всех несчастьях. О, госпожа, они складывают вязанки хвороста на палубе, сооружают столб, чтобы привязать вас.
— О Боже, Дженнет! — сказала я. — Это конец… ужасный конец.
— Нет, госпожа, может, и обойдется. Я знаю, где мы могли бы спрятаться. Альфонсо показал мне. Он водил меня туда иногда… когда он не присматривал за мной здесь. Пошли, быстро!
Я последовала за ней, не замечая, куда мы идем. Мне слышался треск пламени, я чувствовала свою обожженную и горящую плоть.
Я была рядом со смертью, и осознание этого было ужасно.
Дженнет открыла люк, и мы оказались в темной дыре. Запах был тошнотворный, но темнота принесла облегчение.
Но как долго сможем мы здесь прятаться?
Дженнет молилась Святой Деве, защитнице женщин. И не было женщин, более нуждающихся в ее защите.
Я молилась с ней., молилась чуду.
* * *
Я не знала, как долго мы оставались в темноте. Я только чувствовала, что свершилось чудо. После долгого времени, проведенного в этом месте, мы осознали, что что-то случилось. Корабль пришел в движение.
