это, когда ходила поговорить с музыкантами.
Она не пьяна.
Что если ты поцелуешь её и потеряешь контроль? Что если она захочет, чтобы ты прекратил? Ты, правда, думаешь, что способен себя контролировать?
Да. Конечно. Я же не животное.
Ты уверен?
Уверен.
Если ты так уверен, почему тогда сомневаешься? Почему сейчас об этом думаешь?
— Джек? — говорит Рэйн.
— Хм-м.
Она вглядывается в моё лицо.
— Ты в порядке?
Я сглатываю.
— Всё супер.
— Ты уверен?
Я никогда ни в чём не уверен.
— Я уверен, — говорю я.
Выражение её лица говорит мне о том, что она мне не верит, но вместо того, чтобы давить на меня, чего я очень боюсь, она просто берёт меня за руку и начинает идти, увлекая меня за собой. Как только я её догоняю, она переплетает свои пальцы с моими и говорит:
— Я рассказывала тебе о том, как упала в фонтан на «Трафальгарской площади»?
— Что?
— О, Боже.
Она начинает смеяться, и я притягиваю её поближе к себе, чтобы она случайно не сошла с тротуара на дорогу.
— Мне было так стыдно, Джек. Это настолько унизительно.
Я продолжаю держать её руку в своей.
— Начни сначала.
Рэйн начинает рассказывать, и мы начинаем идти обратно в сторону паба. Мы как будто не замечаем, что держимся за руки. Всё в её истории кажется большим и громким. Её голос. То, как она размахивает свободной рукой. Она говорит так оживлённо, а история такая запутанная, что мне приходится сосредоточить на ней всё своё внимание, чтобы ничего не пропустить.
Она отпускает мою руку только тогда, когда мы доходим до паба. Она поворачивается ко мне и буквально подпрыгивает, заканчивая свою историю. После этого на мгновение наступает тишина. Кто-то открывает дверь, и музыка из паба доносится нас.
— Тебе не обязательно оставаться, — говорит она.
Я перевожу взгляд с неё на паб. Я ненавижу то, что хочу зайти вместе с ней в паб, но не могу. Я ненавижу то, что моя собственная голова не даёт мне получить всё то, чего я хочу.
— Я бы хотел ненадолго остаться, просто…
— Сегодня не самый лучший день для твоей головы.
Я начинаю смеяться.
— Не самый лучший день для моей головы. Мне это нравится. И… да, у меня сегодня именно такой день.
— Может быть, это и к лучшему. Если бы мы проводили слишком много времени вместе, я бы тебе наскучила.
— Я очень в этом сомневаюсь, ciaróg.
Мы желаем друг другу спокойной ночи, и после того, как Рэйн исчезает внутри паба, я остаюсь стоять на тротуаре. Мне хочется сказать: «Пошло оно всё!», — и войти внутрь. Я хочу сказать ей, что передумал. Насчёт сегодня. Насчёт того, что я всегда веду себя исключительно профессионально.
Дверь открывается, и какой-то человек выходит наружу. Музыка снова окутывает меня. Всё, чего я хочу, это находится сейчас внутри своего паба. Я замечаю чьи-то рыжие волосы и понимаю, что это она. Дверь начинает закрываться, скрывая её из виду. И перед тем, как она совсем успеет закрыться, я хватаюсь за неё, снова распахиваю и проскальзываю внутрь.
Я пробираюсь сквозь толпу, и навязчивые мысли снова появляются у меня в голове. Я не препятствую им и пытаюсь сделать то, что, как я знаю, сработает. Я справлюсь. Я делал это раньше. Когда я дохожу до Рэйн, я наклоняюсь к ней, чтобы она могла меня слышать:
— Отличная работа.
Она поворачивается ко мне, задев моё лицо своими волосами.
— Ты остался!
Она чуть ли не начинает танцевать на месте с той самой улыбкой на лице, о которой я буду думать сегодня весь вечер. Она встаёт на цыпочки и припадает губами к моему уху.
— С тобой всё будет в порядке?
Я не уверен, но хочу попытаться. Хотя тревога уже обострила все мои чувства.
— Думаю, да.
Она одаривает меня ласковой улыбкой, после чего снова поворачивается лицом к музыкантам и, подойдя ко мне поближе, переплетает свои пальцы с моими.
Я смотрю на неё, но она сосредоточена на музыке. Её рука, лежащая в моей руке, не прогоняет мои мысли и не заставляет меня почувствовать себя лучше. Но благодаря ей, мне есть, за что ухватиться в тот самый момент, когда я не знаю — утону ли я или выплыву. Она служит мне напоминанием о том, ради чего я терплю эти мучения.
Я не в порядке. Я был не в состоянии признаться в этом, даже самому себе.
Я не в порядке.
Но я сделаю так, чтобы мне стало лучше.
Глава 13
Рэйн
Джеку удаётся выдержать большую часть выступления группы, после чего он исчезает. Как только паб закрывается и все расходятся, я сажусь за барную стойку и смотрю в телефон, размышляя о том, стоит ли мне ему написать.
— Ведь стоит же? — говорю я пустой барной стойке, и, едва закончив предложение, набираю сообщение и отправляю ему.
РЭЙН:
Ты в порядке?
— Я в порядке.
При звуке голоса Джека, я почти роняю телефон. Подняв глаза, я обнаруживаю его в дверях кухни.
— Я думала, что ты пошёл домой, — говорю я.
— Не-е.
Он встаёт за барную стойку прямо напротив того места, где сижу я. Когда он ставит локти на столешницу, я опускаю глаза на его руки и вспоминаю о том, каково это было — держать его руку в своей. Он, должно быть, подумал о том же самом, потому что наклоняется ближе, а затем его рука проходится по моей и задерживается там.
— Ты, правда, в порядке? — спрашиваю я.
— Я, правда, в порядке, — говорит он. — Как прошла оставшаяся часть концерта? Судя по тому, что я слышал, пока прятался в офисе, это успех.
Я пытаюсь вспомнить всё, что он пропустил, но не думаю, что кто-то из нас двоих, по-настоящему сосредоточен на разговоре. По крайней мере, не я. Потому что, когда он незаметно переплетает свои пальцы с моими, единственное, о чём я могу думать, это о том, что я не хочу, чтобы он уходил.
— Знаешь, Себастьян скучает по тебе, — говорю я, когда Джек смотрит на дверь, хотя большую часть вечера Себастьян провёл рядом с Джеком, а сейчас свернулся на барном стуле рядом со мной.
Джек смотрит на кота.
— Разве?
Я не должна этого делать. Уже поздно.
— Тебе стоит навестить его в квартире. Если ты, конечно, хочешь, — говорю я.
Джек смотрит на дверь, затем на меня, а потом снова на Себастьяна.
— Он, наверное, задаётся вопросом, почему я больше
