На востоке загорелась полоса горизонта, слуги доваривали на кострах пищу, начали заводить лошадей, а ко мне подошёл наш тамада.
— Мне рассказали, что у вас произошла ссора с вашим земляком.
— Да мы не сошлись в оценках искусства и музыкального в частности.
— Я прекрасно понимаю вас ван. Но убив оскорбившего вас сегодня, вы ослабите тем самым нашу оборону завтра.
— Я приму его извинения, но они должны быть заявлены громко и недвусмысленно. В любом другом случае, поединок до смерти одной из сторон, и поверьте мне на слово, это буду не я.
Старик, кряхтя, поднялся по сходням на баржу и скрылся в трюме. Через некоторое время на берег спустился бледный, и видимо не спавший всю оставшуюся ночь земляк.
— Я приношу вам свои извинения ван, признаю что мои сравнения неудачны, более того оскорбительны для вана. Если мои извинения недостаточны, готов заплатить за это кровью.
— Орж — мать его! Готов cдохнуть! — я принимаю ваши извинения ван, мы оба погорячились. Мне показалось, или это действительно было так? Последние мои слова прозвучали в полной тишине, и сразу заскрипели сходни, послышался, плачь ребёнка, топот копыт в трюме, все вдруг заговорили, как будто вдруг, прорвало плотину молчания.
Баржи одна за другой отчалили, и караван в том же порядке, что и вчера поплыл вниз по течению. Целый день, ко мне никто не подходил, и уже под вечер тот же пожилой ван поднялся к нам на палубу, подошёл и попросил.
— Ван. Дамы послали меня к вам с просьбой немного развлечь их. Как вы к этому относитесь?
— Во имя Матери ван! Они же уверены, что мы созданы для того чтобы развлекать их, кто мы такие, чтобы спорить с ними? Попробую развлечь их, вот только перекушу немного и спущусь к вам.
— У нас там, уже приготовлен небольшой стол, вина, закуски.
— Ну, тогда идёмте, чего тянуть дорга за хвост, нет ничего страшнее заскучавшей или оскорблённой женщины.
Поначалу чувствовалась, какая то напряженность, но после пары песен и пары бокалов, это чувство пропало, народ внимал и сопереживал, и радовался каждой новой песне. А у меня как говорится «открылось второе дыхание». Я вспоминал давно забытые тексты, или всего лишь несколько раз слышаные песни и мелодии, пел разными голосами, то грубым резким чеканившим слог и шаг, то голосом наивной простушки попавшей в тенета опытного ловеласа. Вечер удался. Краем глаза я заметил Рода, тот внимательно слушал тексты песен, силясь их запомнить.
— Надо дать ему шанс, — решил я. — Род! Захватите свой инструмент и спускайтесь к нам. Ваны и ванессы, разрешите вам представить Род ван Бара, баронет, мой ученик. Сейчас он сыграет пару вещей, и тем, даст мне немного отдохнуть. Прошу не судить его строго, он начинающий, но поверьте мне многообещающий музыкант. Давайте баронет, ваш выход. И баронет дал! Я сам не ожидал такого. Поначалу молодой музыкант неуверенно брал аккорды и перебирал струны, как только что родившийся родничок пробился из подземелья и искал сторону, в которую легче всего излиться, и наконец, найдя, весело журча, покатился на встречу, приключениям. Наконец, исчерпав свой небогатый репертуар, Род поднялся со стула и беспомощно глянул на меня, я понял его затруднения и пришёл ему на помощь.
— Ваны, ванессы, давайте поблагодарим молодого человека за те минуты удовольствия, которые он нам доставил, и отпустим его. Всё–таки это первое его публичное выступление. Род, спасибо вы меня выручили. Юноша, слегка обозначил поклон публике, чуть глубже мне и отошёл вглубь трюма, где его тут же окружили, дети и пара девиц его возраста. Успех! На обоих фронтах.
— Ваны и ванессы! Я поднимаю этот бокал за музыку и музыкантов. В жизни не так много радостей и очень мало друзей. Музыка одна из Радостей, а музыканты, как правило, лучшие друзья, ибо это они нам доставляют удовольствие, заставляют нас радоваться и плакать. Окружающие шумно поддержали мой тост.
Баржи опять причалили к берегу, слуги повели лошадей на берег, кстати, мне удалось пристроить нашу пару, заметив, что мы собственноручно выводим и заводим своих скакунов, помощь предложил земляк. Разожгли костры, нас пригласили на ужин, мы не отказались.
— Вот видишь? Ты теперь всегда сможешь заработать себе на ужин, — пошутил я. В жизни, может случиться разное, ты можешь потерять баронство, друзей, но умение играть на сатуре останется с тобой навсегда. Знавал я музыкантов, которые были богаче иных баронов. Ужинали в мужской компании, опять пытались, разбавить разговоры вином, но я напомнил о вчерашнем конфузе, когда приняв на грудь лишнего, все напрочь забыли о карауле.
— Пришлось мне всю ночь за вас отдуваться. Давайте серьёзней относиться к возможному нападению. Многие ли среди вас готовы нырнуть в реку? А ваши семьи? Дети? Все ли умеют плавать? Или вы надеетесь, что разбойники нападут на другие баржи? Так я вас разочарую. Практически все остальные баржи загружены досками, одна везёт гранитные плиты, и только наша, везёт пассажиров. А это десяток лошадей, не по медяку стоимостью, кошельков, не с медью внутри, да и остального имущества не на один золотой стоимостью. Но это всё прах, дело наживное, а дети? Что их ждёт?
После моего выступления, вино со стола убрали, и началось распределение часов дежурства. Я снова отсканировал пространство. Красный огонёк расположился намного ближе.
— Близится, близится день и час икс. Интересно, какова разбойничья тактика? Понятно, что они отследили нашу погрузку в порту. Навстречу нам за эту пару дней прошли несколько галер, одна из них была военной. Правда река слишком широка, что бы увидеть, что творится на её берегах, или в притоках. Вот кстати следующий крупный приток, в дне пути, судя по нашей скорости, мы будем проплывать его под вечер. Удобное место для нападения, короткий штурм, захват, и поволокли баржу в укромный уголок на разгрузку. Ладно! Утро вечера мудрее!
— Ваны, разрешите поблагодарить за оказанную честь и гостеприимство, знайте, что с каждым из вас, будет караулить один из нас, ибо мы с учеником разбили свои дежурства поровну, полночи он, полночи я. Так у нас заведено изначально, и мы не будем нарушать нашу традицию. Всего вам доброго, с этими словами мы с Роди встали и покинули общество. Остаётесь в карауле молодой человек, и хватит нежиться в объятьях непостоянной девицы с именем Слава, больше внимания на берег. Следите не за кострами, и за людьми около них, а за узкой полосой вдоль берега, это самое слабое место в нашей обороне. Если что, будите.
— Здравствуй ученик!
— Магистр, мне вот интересно, как получается так, что то, что мы учим, остаётся в памяти, а беседы с вами на отвлечённые темы, нет? В течении дня, я не вспоминаю о вас, а едва закрыв глаза в надежде заснуть, тут же появляетесь вы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
