— Милая, ты спишь? — леди Генриэтта заглянула к дочери, а заметив, что та пошевелилась, тихо вошла в комнату и осторожно присела на кровать. — Прости меня.
Мэл обернулась, и серьезно посмотрела на мать.
— Папа просил извиниться?
— Все-то ты знаешь, ребенок, — улыбнулась женщина.
— Я уже не ребенок. И только ты этого не замечаешь.
— Замечаю. Просто… — она передернула плечами и легла рядом с дочерью. — Не могу смириться. Мне все кажется, что если ты останешься рядом, со мной, я смогу тебя от всего защитить.
— Но зачем меня защищать? Разве мне угрожает какая-то опасность?
В ответ леди Генриэтта лишь горько вздохнула и погладила девушку по волосам.
— Когда у тебя будут свои дети, ты поймешь, что для меня весь мир угроза. Когда ты уходишь из дома, сердце мое сжимается от тревоги за тебя, и отпускает только тогда, когда ты возвращаешься домой.
— Мам, но когда-нибудь я выйду замуж, и буду жить в доме мужа.
— А я все равно буду тревожиться. Прости свою глупую, мнительную мать.
— Почему ты не любишь Артура? Потому что он не нашего круга? Потому что он беден?
— Нет. Не поэтому, — искренне ответила леди Генриэтта. — Просто вы разные. Он ищет жену, которая бы рожала ему детей, отпускала его в море и месяцами ждала на берегу. Ему нужна приземленная, простая девушка, как твоя подруга Мэдди. А ты — мечтательница, деятель. Простой жизни тебе бы никогда не было достаточно. Ты хочешь стать врачом, помогать людям, отдавать себя миру, а не мужу. И ручки твои нежные совсем не приспособлены к мытью посуды, чистке кастрюль и готовке. Посмотри на миссис Пибоди, разве ты хочешь для себя такой судьбы?
— Но я люблю его, мама.
— Я верю, что ты в это веришь. Но подумай, знает ли он о твоих мечтах, твоих желаниях, хочет ли он воплотить их в жизнь? Готов ли он жертвовать ради тебя, как ты хочешь жертвовать ради него? Иногда мужчины в своих мечтах забывают, что у нас есть свои. Счастье — когда ваши мечты совпадают.
— Как у вас с папой?
— Как у нас с папой. Я очень люблю Бертрана, очень люблю тебя и Уилла, люблю наш дом, этот город, здесь наше место. О лучшем я и мечтать не могла. И я бы очень хотела, чтобы в моем возрасте ты сказала своей дочери то же самое. Что ты счастлива.
Слова матери глубоко задели ее, они словно семечки, падали в благодатную почву, росли и расцветали в душе. Она засомневалась, задумалась, крепко задумалась, признавая, что в чем-то, если не во всем мама права, просто она была слишком ослеплена любовью, чтобы слушать голос разума.
— Подумай, — прошептала леди Генриэтта, поцеловала дочь в макушку, укутала одеялом, как в детстве и спокойно ушла, зная, что ее слова дошли до сердца дочери.
— Ну, как? — спросил Бертран, когда леди Генриэтта спустилась на кухню.
— Думаю, мне удалось достучаться до нее, — ответила она, присаживаясь на стул.
— Вот видишь, криками и скандалами ничего не решить, и разговор по душам иногда, гораздо эффективнее.
— Ты, как всегда, прав. Просто, когда я услышала о намерении этого мальчишки сбежать с моей дочерью, когда узнала, что они все еще видятся, то просто…
— Сорвалась, — закончил за нее Бертран.
— Еще как. Этот мальчик — не пара для нашей девочки.
— Совершенно с тобой согласен, дорогая.
— Она достойна лучшего.
— Вот только кого? Неуж самого короля? — решил поддеть супругу Бертран, и она попалась.
— Боги упасите!
— Милая, разве ты не хочешь быть тещей самого властителя Арвитана?
— Учитывая то, что его жены мрут, как мухи, я готова смириться и с Артуром, — пошутила леди Генриэтта, догадавшись о намерениях мужа.
— Да, это проблема, — согласился он. Его всегда интересовала странная одержимость жены королем. Она отслеживала его жизнь, его перемещения, законы, которые он принимал, все сплетни, что приходили из столицы, и при всем этом начинала паниковать, если тот оказывался поблизости от западного побережья со своим полу-пиратским кораблем. Казалось, это что-то личное и ненормальное, но на все его вопросы об этом она нервно отшучивалась и переводила тему. — Кстати, ты слышала, что граф Айван собирается навсегда поселиться в Южном кресте.
— Вот как? — с некоторой тревогой прищурилась леди. — И его супруга не против?
— Кажется, нет.
— Очень жаль.
— Но почему? Это укрепит наше сотрудничество, возможно, мы даже станем расширяться. Лесопилка приносит неплохой доход, и было бы здорово построить еще одну у западных наших владений.
— Для тебя сотрудничество с ним выгодно, а какие выгоды получит он?
— А разве это не очевидно?
— Для меня нет, — ответила женщина, потому что, если супруг и не видел в желании их соседа переехать из сытой Сорели в их захолустье, то она была более наблюдательна. — Прости, у меня что-то разболелась голова. Я пойду к себе.
— Конечно, дорогая, — кивнул обеспокоенный Бертран, не понимая причину внезапно испортившегося настроения жены. — Я тоже скоро поднимусь.
* * *
Всю ночь леди Генриэтта не сомкнула глаз, вспоминая тот день, когда впервые увидела их соседа — графа Филиппа Айвана. Много лет назад поместье Аскот принадлежало семье графа, но его отец по какой-то непонятной причине завещал этот небольшой клочок земли и дом своей незамужней сестре, которая не пожелала продавать его племяннику, а продала им, семье Аскот. Так вот, в тот день граф приехал познакомиться с новыми соседями, а заодно попросить или потребовать продать их имение ему, чтобы соединить две половины леса, речки и полей в одно целое.
Бертрану очень не понравилось поведение графа и его поверенного, который от уговоров грозил перейти к угрозам и даже драке, единственное, что остановило разгоряченных мужчин тогда — появление двенадцатилетней Мэл.
Леди Генриэтту пробрала дрожь от странного, необъяснимого взгляда, которым он смотрел на ее дочь. Тогда она списала свое чувство на волнение, но на следующий день Мэл с восторгом рассказывала родителям, как встретила графа на дороге, по которой они с Мэдди всегда ходили в школу. Леди не знала, что больше ее взволновало: то, что граф поехал по дороге, по которой никогда не ездил или то, что он встретил Мэл.
— И что он тебе говорил? — спросила она, чтобы хоть как-то развеять свои сомнения.
— Ничего особенного. Он сказал, что я очень красивая, а я спросила, можем ли мы с Медди ходить в лес.
— И все?
— Ну, еще он приглашал посетить его дом.
«Боги, неужели этот граф один из тех, кто предпочитает маленьких девочек» — ужаснулась тогда леди Генриэтта и строго настрого запретила дочери даже близко приближаться к нему и его землям, а вечером поделилась с Бертраном своими догадками. Но он отчего-то не принял ее слова всерьез.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
