— В таверну «Королевский дуб», — сказал он. — Тебе необходимо поесть и выспаться. А мне нужно время все обдумать. И моя любезная жена не простит мне, если не познакомится с тобой.
С помощью Саймона Бернард встал с койки.
— Кстати, — сказал Саймон, — тебе привет от Гарта — это он мне рассказал о том, что происходило на рыночной площади. Он передал мне твои реликвии и просил сказать, что ему сбить с ног лишь одного из лучников, прежде чем они выпустили стрелы.
Глава шестнадцатая
Клэр откинулась в кресле и вполуха вслушивалась в неторопливую беседу Бернарда и Саймона: они вспоминали прежние времена и остальных друзей. Жена Саймона Линнет внимала с восторгом, так что Клэр не нужно было поддерживать разговор.
Таверна «Королевский дуб» не изменилась. Большая столовая была по-прежнему уютной, жаркое и хлеб вкусными, а госпожа Селуин, как всегда, услужлива и деловита.
Часы, прошедшие после ранения Бернарда, стали для Клэр тяжелым испытанием. Она держала себя в руках во время дикой скачки по Хайгейт. Затем помогла Саймону снять с Бернарда промокший от крови плащ и стояла рядом, когда оружейных дел мастер размыкал звенья на спине кольчуги. Как только с Бернарда сняли кольчугу и стеганую тунику, к делу приступил врач.
Она держала голову Бернарда, пока врач вытаскивал стрелу. Ее пальцы щупали ему виски, чтобы удостовериться в том, что сердце бьется. Врач сказал, что стрела не задела никаких важных органов.
Когда все ушли из кельи, и она осталась одна с Бернардом, Клэр уткнулась лицом в его плащ и расплакалась. К счастью, он пришел в сознание, и она успокоилась.
Бернард выздоровеет. Уже сейчас он не такой и не так сильно страдал от боли. Через несколько дней только шрам будет напоминать о ране. Шрам на память о предательстве Одо Сеттона.
— Саймон, нам пора идти, — сказала мужу Линнет. — Эта парочка сейчас упадет от усталости носом в тарелки.
— По-моему, это уже произошло, — согласился Саймон и поднялся из кресла.
— Прежде чем ты уйдешь… Ты обдумал все то, что я тебе рассказал? — спросил Бернард.
— Мне пришло в голову кое-что. Утро вечера мудренее. Нам необходимо посетить епископа Уолтера. Будем надеяться, что завтра у него найдется для нас время.
Бернард согласно кивнул, но было очевидно, что долго ждать он не намерен.
Линнет пожала Клэр руки. Эта женщина содержала аптеку, в которой продавались лечебные травы, смеси и масла.
— Моя аптека находится сразу за «Королевским дубом», — тихо сказала Линнет. — Вам стоит только выйти из задней двери и постучать ко мне.
До Клэр доходили слухи о том, что Линнет якобы отравила епископа Терстана, и о том, что Саймон доказал ее невиновность, поймав настоящего убийцу. Да любому человеку, побывавшему в обществе Линнет всего несколько минут, было ясно, что эта женщина неспособна на убийство.
— Я пригласила бы вас с Бернардом к себе, но нам не удастся сделать это незаметно от госпожи Селуин, а она твердо стоит на том, чтобы вы оказали ей честь своим присутствием.
— Надеюсь, она не будет настаивать на том, чтобы уступить нам свою с мужем спальню.
— Ой, милочка, кровати в обычных комнатах вам не подойдут! Она будет польщена, если вы переночуете в ее покоях. Доставьте ей удовольствие.
После объятий и прощальных слов Блэкстоны ушли. Бернард оперся ладонями о стол и с трудом встал с кресла. На лбу у него выступили капельки пота.
Господин Селуин, хозяин «Королевского дуба», появился в столовой вместе с женой.
— Вас ожидает в спальне еще эль и сыр с хлебом, — сказал он Бернарду. — Если вам что-нибудь нужно, только прикажите.
Госпожа Селуин закивала головой.
— Я выстирала ваш плащ, и он сохнет на стуле в комнате. Утром я зашью дырку, и он снова будет как новенький.
Клэр сжала губы, чтобы не рассмеяться, глядя на смущенного Бернарда, который не привык к тому, чтобы ему прислуживали.
— Благодарю вас. Вы очень любезны, — наконец сказал он и улыбнулся.
Клэр просунула руку под локоть Бернарда и повела его в личный будуар предусмотрительных Селуинов. Кровать занимала почти всю уютную комнату, а обещанное угощение стояло на столе.
Бернард огляделся. Его вещевой мешок, полный реликвий, лежал в углу.
— Достанется Гарту от меня на орехи, — проворчал Бернард.
— За что? Он оказал тебе большую услугу вчера.
— Я просил его поехать в Дассет и разузнать, что там происходит, а не появляться в городе. Твоему отцу не понравится, что один из его фермеров выступил против него.
— Сомневаюсь, что отец узнал Гарта. Гарт — сын человека, который поставляет в Дассет угрей. Думаю, отец не знает точно, как зовут Уота, не говоря уж о его сыне.
— Надеюсь, что так. А что случилось с моей кольчугой?
— Оружейный мастер взял ее с собой вместе со стеганой туникой. Он их починит, как сможет, но советует тебе поменять кольчугу, поскольку следующая стрела легко попадет в другую дырку.
— Кольчуга стоит слишком дорого. У меня нет столько денег. Я с трудом смогу оплатить починку.
Рассерженная Клэр подошла к кровати, на которую опустился Бернард.
— Если бы твои доспехи были починены надлежащим образом, сегодняшнего несчастья можно было избежать. Отец действительно дал тебе ветошь, но безрассудно оставлять спину незащищенной, а ты к тому же специально повернулся к лучнику спиной, и тем самым представлял для него отличную мишень. — Ее душили слезы. — Протяни мне ногу.
Он послушался, и она стянула с него сапог.
— Хорошо, что стрела попала в меня, а не в тебя или в кого-нибудь из горожан, — сокрушенно покачал он головой. — В происшедшем на площади есть и моя вина.
Она швырнула сапог в угол комнаты.
— Ну конечно, ради тебя никто не должен подвергаться риску: ни я, ни Гарт. Можешь рисковать только ты один. Это чудо, что ты выжил, будучи крестоносцем.
— Послушай, Клэр…
— Ты считаешь себя неуязвимым. — Она сняла с него второй сапог и с силой запустила в угол. — Что ж, сегодняшний день доказал, что это не так. Ты тоже состоишь из плоти, крови и костей, как все. Подними руки.
Бернард, не споря, поднял руки, и она сняла у него через голову тунику, стараясь не задеть повязку, плотно обхватывающую его ребра.
Клэр не унималась:
— Ты поклялся мне, что не станешь подвергать себя неоправданному риску. Я считаю, что поворачиваться спиной к лучнику — и есть такой риск. Если ты будешь продолжать настаивать на своем, то тебя убьют, а я никогда тебе этого не прощу. Бернард. Слышишь? Никогда!
Он улыбнулся.
— Слышу, Клэр. Я тебя тоже люблю.
