Бернард похолодел.
— Это убийство моих родителей?
Епископ поколебался, прежде чем ответить.
— Возможно. Но учтите, Бернард, что это всего лишь домыслы.
Бернард встал. Рана у него саднила, тело стягивала повязка, голова кружилась, а сердце ныло. Он подошел к окну и, выглянув в сад, уставился на цветник из роз.
— Ваши домыслы могут быть верны, — сказал он, стараясь сохранять самообладание. — Если Сеттон приказал убить моих родителей, то ему ни к чему было, чтобы священник из Дассета узнал о его злодействе. Поэтому он послал за епископом, а Терстан, узнав о совершенном злодеянии, потребовал от Сеттона возмещения. Мне пообещали землю и Клэр. Епископа это устроило. А Сеттон посчитал, что я никогда ничего не получу. Представляю, как он обрадовался, когда узнал о моей смерти! Все складывалось так, как он и предполагал.
— Это ошибочное сообщение коснулось жизни многих, — сказал епископ. — Для лорда Сеттона это означало, что он может искать мужа для Клэр.
— И он нашел Юстаса Маршалла, — кивнул Бернард. — Накануне помолвки Сеттон узнает, что я нахожусь в Йорке со сломанной ногой. Если бы Терстан был жив, он засвидетельствовал бы мои притязания на награду, и Сеттону пришлось бы выполнить обещанное. Но Терстан внезапно умирает, и в вопросе о вознаграждении слово Сеттона перевешивает мое слово. Его устраивает брачный договор между Клэр и Юстасом Маршаллом, и он твердо верит в то, что сможет отвергнуть мои требования, а вот я не в состоянии ничего сделать. — Бернард повернулся к Саймону. — Разве есть способ доказать его вину! Или все это, как говорит епископ, одни предположения?
— Если говорить честно, то почти невозможно доказать причастность Сеттона к смерти твоих родителей, — заявил Саймон. — Я могу допросить людей в Факстоне и здесь, в Дерли, но, даже если кто-нибудь видел убийц, сомнительно, что мы их найдем. А Сеттон уже исповедовался епископу Терстану, и грехи ему отпущены, так что он не обязан исповедоваться вторично.
Перед Бернардом мелькнул луч надежды.
— Но если Сеттон не выполнил епитимью, разве он все равно свободен от грехов?
Епископ кивнул.
— Думаю, что отпущение грехов произошло, как только вы вышли из его спальни. Но Богу известно, что епитимья не выполнена, поэтому место лорда Сеттона в раю остается под сомнением. Неплохо ему об этом напомнить.
— Хм. Сеттону это безразлично, если только он опять не окажется на смертном одре. Могущественный зять — вот его земная награда и защита. Как бы я ни хотел отомстить Сеттону, стоит мне лишь поднести клинок к его горлу, как он тут же потребует, чтобы меня повесили. — Бернард снова отвернулся к окну. — Как мне все исправить? Я бы многое отдал за то, чтобы начать заново с того момента, как въехал в Дассет.
— И что бы ты тогда сделал? — поинтересовался Саймон.
— Не знаю, — пожал плечами Бернард. — Я много раз это обдумывал и всегда, доходя до того момента, когда Сеттон заявляет мне, что Клэр я не получу, опять теряю голову. — Он обернулся. — Клэр моя. По закону она невеста моя, а не Маршалла, и должна стать моей женой, а не его.
— Но между Маршаллом и Сеттоном заключен брачный контракт. Маршаллы — очень влиятельная семья.
— Они богаты. И их ценят при королевском дворе, — добавил епископ. — Интересно, что про все это думает Маршалл.
Бернард сомневался в том, что лорд Сеттон сообщил Маршаллу об отсутствии его невесты.
— Он может ничего пока не знать, так как приезжает в Дассет только сегодня.
— Маршаллу не понравится эта новость, — заметил епископ. — Возможно, он попытается сам отыскать леди Клэр. Маршаллы свято соблюдают кодекс рыцарской чести. Их двор считается самым респектабельным в королевстве. Бернард сел в кресло лицом к епископу.
— Значит, он честный человек.
Снова забрезжил луч надежды.
— Я незнаком с Юстасом, но полагаю, что он — достойный член своей семьи.
— Если он услышит мой рассказ, поверит ли мне?
— Возможно. Но ведь сначала он выслушает лорда Сеттона…
— Верно. Но если я приеду в Дассет и поговорю с ним как рыцарь с рыцарем…
— Не торопись, Бернард, — предостерег его Саймон. — У тебя могут возникнуть трудности. Как ты туда попадешь? Ты не успеешь даже въехать в ворота, как тебя схватят и бросят в подземелье. Но если и не бросят, то учти — Сеттон и Маршалл уже успели поговорить как лорд с лордом.
— Хорошо, Саймон, — согласился с ним Бернард. — Но послушай. Я приезжаю в Дассет и заявляю перед Сеттоном и Маршаллом о том, что претендую на вознаграждение, считая этот разговор делом чести между рыцарями. Надеюсь, что Маршалл, по крайней мере, выслушает меня. Что из этого выйдет? — Бернард стал загибать пальцы. — Они оба могут рассмеяться мне в лице и бросят меня в темницу либо тут же повесят. Или Маршалл поверит мне, расторгнет помолвку, и Клэр сможет выйти за меня. Или, скорее всего, я должен каким-то образом доказать, что говорю правду, а Сеттон лжет.
Саймон ухмыльнулся.
— Маловероятно, что на Сеттона вдруг найдет страсть покаяться и признать, что он лжет.
Бернард покачал головой.
— Он этого действительно не сделает. Остается только один способ доказать, что я прав. Это турнир.
Епископ хлопнул в ладоши.
— О, замечательно!
Саймон со стоном закрыл лицо руками.
— Вы не можете воспринимать это серьезно.
— Почему нет? Как я сам до этого не додумался! В этом есть особенный смысл.
— Бернард, ты мастерски управляешься с саблей. Никто не оспаривает твое искусство. Твой конь превосходен. Однако у тебя плохая кольчуга, нет шлема, и ты ранен. — Саймон понизил — голос: — Если мне не изменяет память, ты не прикасался к копью три года или около этого, да и копья у тебя нет. Как ты можешь бросать вызов, претендуя на руку Клэр?
— А почему нет? Я не могу доказать, что Сеттон виновен в смерти моих родителей; не могу доказать, что он обещал мне награду, — слово лорда значит больше, чем мое, рыцаря. Какой еще выход есть у меня, как не бросить вызов Сеттону? У меня единственный козырь — сила моих рук и убежденность в собственной правоте.
Последовало молчание, во время которого Бернард спрашивал себя: не прав ли Саймон — ведь ему понадобятся и шлем, и пика, и щит?
— Я могу поехать к Хью, — сообразил он. — Хейлуэлл находится всего в нескольких часах езды к югу от Дерли. Наверняка у Хью найдется лишняя пика. Он вполне может быть в Хейлуэлле, если собирается посетить турнир в Дассете.
Но Саймон продолжал сомневаться:
— Сможешь ли ты удержать пику с твоей раной?
— У меня в запасе пять дней. Этого достаточно. Епископ встал с кресла.
