приоткрыты.
— Член мой хочешь, Лиса? — интересуется сипло.
Воздух становится гуще и плотнее. Дышать невозможно, кислород заканчивается. Второй оргазм накрывает сразу же! Не менее красочный и мощный.
— Поехали со мной, — произносит требовательным голосом. — Через десять минут здесь будет машина.
— Я не знаю, — отчаянно мотаю головой.
Мы заходим слишком далеко. На острие.
— Будешь только моей девочкой. Обещаю — разрулим.
— Я не знаю. Не знаю!
Медведь говорит воодушевленно, на кураже. Он не хочет трахать меня в чужой комнате и в этом доме, где я целовалась с Русланом. Хочет увезти отсюда.
Третий оргазм подбирается внезапно. Изображение перед глазами барахлит, сбоит. По ногам стекают капельки влаги. Сокрушающее удовольствие выматывает и одновременно с этим приземляет.
— Я не могу, Медведь. Не могу. Оставь меня в покое, пожалуйста. Я останусь здесь!
Он замирает, не двигается. Стоит, прижавшись к моему телу, и шумно дышит. Возбуждённый до чёртиков, его эрекция давит мне в спину. Мы будто бы одновременно приняли запрещенный препарат и сорвались. Испачкались, полетели в бездну. Но, тем не менее, я все ещё пытаюсь выбраться, потому что не могу переступить через неё.
Басаргин открывает замок и уходит, громко хлопнув дверью. Оставив меня в ванной комнате, обнаженной и уничтоженной эмоциями.
Я кое-как принимаю душ, освежаюсь. Вернувшись в спальню, выглядываю в окно.
Медведь как раз садится на заднее сидение подъехавшего чёрного седана с тонированными окнами.
«Я хочу быть твоей девочкой. Боже, как сильно хочу».
Едва автомобиль скрывается за воротами, как я в полной мере погружаюсь в самокопание. Катя, мама, дедуля. Свадьба, гости. Как я буду смотреть всем в глаза?
Нервно хожу по комнате, дрожу то ли от жара, то ли холода. Я поступаю правильно. Конечно же, правильно! И вместе с тем мне так сильно хочется телепортироваться в автомобиль, где сидит Медведь. Сказать ему правду. Сказать, что хочу. Но есть обстоятельства, которые гораздо сильнее меня.
Проходит несколько часов. Голоса в доме становятся громче. Кажется, гости вновь поднимаются наверх и расходятся по комнатам. На часах два часа ночи. День невероятно сложный.
Забираюсь в постель, кутаюсь в одеяло. Стоит прикрыть глаза, как я вспоминаю жаркий шепот Медведя.
«Член мой хочешь, Лиса?»
«Хочешь больше?»
«Поехали со мной».
«Обещаю — разрулим».
Я касаюсь пальцами чувствительной плоти, кончаю ещё раз. И только после этого крепко-крепко засыпаю.
Мне снится он. Конечно же, он. Большой, горячий. Голый. Прижимающийся к моей спине и ласкающий тело.
Медведь шепчет на ухо разные непристойности и убеждает, что влюбился по уши. Теперь я не теряю возможности и уверенно говорю, что хочу его член. В себе. И чтобы любил бесконечно долго. Я сдаюсь.
Ощущаю в себе толчок. Невероятно-реалистичный, будто наяву. Тихо постанываю, он двигается. Медленнее, затем быстрее, наращивая темп. После чего просит перевернуться на спину.
Я резко просыпаюсь, когда моё тело вдавливают в матрас. В комнате темным-темно, но сон не пропадает. Перед глазами мужской силуэт. Отчётливый, настоящий, но менее мощный и не такой огромный.
— Ты не Медведь, — шепчу бессвязно.
— Что? — переспрашивает Руслан. — Получилось пораньше приехать. Ты так горячо просила, Алис. Адски мокрая. Я схожу с ума.
В горле застревают слова, я не могу вымолвить ни звука.
Немедведь продолжает плавно двигаться, пока я ошарашенно пытаюсь прийти в себя.
Глава 33
***
Дед всегда учил меня, что лучший способ не думать о прошлых ошибках — это думать о будущем. Пока мы копаемся, корим и изъедаем себя — мы не движемся вперёд. Прошлого не исправить и не изменить. Важно осознать, что эта ошибка была критической, и не допустить повторения. Всё это я уже сделала. Поэтому последние несколько дней строю грандиозные планы и шагаю вперёд. Только бы не останавливаться.
— Здравствуйте, тёть Ира. Можно войти?
Мать Коли смотрит на меня с лёгким прищуром, а затем отходит немного в сторону и пропускает вглубь квартиры.
Здесь всё тот же старый ремонт, мебель и кое-где отклеены обои.
«Честная, но бедная», — так говорил друг про свою маму.
Он всегда негодовал, что Ирина Александровна, уважаемый преподаватель в сельскохозяйственном техникуме, не желала пользоваться предоставленными возможностями. Коля много раз предлагал ей идеи. Можно было продавать курсовые и контрольные. Можно было специально валить студентов на зачётах и экзаменах. Все так делают. Тем более, предмет, который вела Ирина Александровна, был чертовски сложным. Но никакие доводы и уговоры не способствовали изменению её решения.
— Чай будешь? — спрашивает тётя Ира. — Только к чаю, кажется, ничего нет. Не успела купить.
— А у меня с собой!
Я протягиваю женщине пакет с покупками. Там фрукты, соки, йогурты и печенье.
— Коля сказал, что вы болеете.
На лице тёти Иры мелькает смятение. Она не ожидала меня видеть, не предполагала, что я приду с гостинцами. Раньше женщина относилась ко мне прекрасно — как к родной дочери, но арест Коли и его приукрашенные рассказы в корне изменили ситуацию. Ведь он сидит, а я нет.
— Немного приболела, да, — отвечает Ирина Александровна. — Взяла больничный на прошлой неделе, хожу капаться в стационар. Но в целом поправимо — жить буду.
— Конечно, будете, — заверяю её.
Тётя Ира ведёт меня на кухню. Предлагает присесть на потрёпанный угловой диван. Ставит чайник на плиту и нервно смотрит в окно. Нам и поговорить, в общем-то, не о чем.
Когда чайник вскипает, то женщина с облегчением выдыхает. И я тоже.
Она ставит передо мной чашку с дымящимся чаем, садится напротив. Выкладывает в плетённую вазу печенье. Я его не пробую. Не за этим сюда пришла.
Ирина Александровна выжидающе смотрит и будто бы поторапливает. С момента ареста единственного сына она стала выглядеть иначе. Больше морщин, больше седых прядей. Глаза до боли печальные — хочется утешить.
— Я ненадолго приехала, — проговариваю негромко. — Хотела оставить вам денег на нового адвоката.
Открываю сумку, достаю оттуда пухлый конверт. Внутри половина суммы, которую вернул мне Пал Юрьевич. Я подумала, что было бы справедливо помочь женщине, которая всегда была добра ко мне.
— Откуда такие деньжищи, Алиса? — качает головой Ирина Александровна. — Ты банк, что ли, ограбила?
— Нет, ничего криминального. Больше ничего.
— Я не могу их принять! — возмущается громче. — Не могу и всё!
Не притронувшись к чаю, я встаю с дивана и направляюсь на выход.
— Коле
