— Не знаю, чем я думала, — говорит она. — Я на машине.
Ночь вдруг кажется ей темнее; зеленые склоны позади здания клуба на самом деле всего-навсего обычные насыпные горки, устроенные для забавы членов клуба. Однажды кто-то рассказал ей, как раньше гольф-клуб выписывал по почте светлячков, которых присылали в июне в больших картонных коробках, и когда гости смотрели через стеклянные двери, казалось, что они и в самом деле живут здесь в кустах и в траве.
— Ты не забудешь? — спрашивает Рэнди, потому что она смотрит в сторону.
— В субботу вечером, — говорит Люси. — Возможно. Посмотрим.
Она идет через опустевшую парковку в своем белом платье и наконец замечает, как ноги в тесных босоножках болят после танцев. Замечает, что в траве поют сверчки, что сердце колотится. Ее машина припаркована криво, все стекла опущены. Из радиоприемника слышна музыка, и пусть Люси не знает этой песни, она припускает бегом и бежит так, как только позволяют новые босоножки.
Глава 7
Самый скверный мальчишка в городке Верити знает, что за сомнения надо платить. Знает давно. Если тебе дается возможность, хватайся за нее, и неважно, какая это возможность — кошелек, брошенный без присмотра, продавец в магазине дисков, который смотрит в другую сторону, или темная, пустая дорога, у которой есть два конца. И не думай, иначе внезапный порыв растает без следа. Стоит только представить себе, как утром ребенок проснется и будет искать тебя по всему дому, или как пес умрет мучительной смертью от голода и жажды под палящим солнцем, и, вместо того чтобы пойти в сторону федерального шоссе, куда ты и собирался, ты повернешь на дорогу, по которой тебя привезли сюда. Всю ночь мальчишка не спал, пытаясь найти ответ, почему он не сбежал, когда Джулиан дал ему шанс, исчезнув за поворотом, и утром, поедая овсянку с изюмом, он все еще продолжал укорять себя за это.
Он не собирается снова упускать такую возможность и спокойно ждать, пока ему предъявят обвинение в убийстве, в похищении ребенка или хоть просто в воровстве. Да, он ставит посуду в раковину, чтобы помочь мисс Джайлз, наполняет водой маленький детский бассейн и держит девочку за руку, чтобы не хлебнула воды, пока она там плещется, но это не значит, что он решил остаться. Девочка любит играть с водой, он помнит, как в их доме на Лонгбоут-стрит она сидела на ступеньках бассейна рядом с матерью, с пластмассовой лейкой и розовым пластмассовым ситечком в руках, когда они с Лэдди брызгались друг в дружку и топили друг дружку, держа под водой, насколько хватало храбрости. Эта малышка никогда никого не будет топить в бассейне — это понятно уже сейчас. Она задумчивая, осторожная; когда он отпускает ее руку, чтобы отойти за поленницу спрятать сигарету, в голосе у нее появляются слезы, и нужно сразу же торопиться назад и присматривать, когда она осторожно садится в воду, вытягивает ножки и шевелит пальчиками.
Он не обязан отвечать за нее и не будет. Не обязан замечать, как она бросает быстрый взгляд в его сторону каждый раз, когда он делает какое-нибудь движение, будто хочет убедиться, что он рядом. Что с того, если она сразу выбирается из бассейна, едва он, услышав голос мисс Джайлз, которая зовет их к обеду, приказывает ей кивком выходить и берется за полотенце; все это не значит, что он что-то кому-то должен. Он старается не показывать, о чем думает и что затеял. Он ест сосиски с фасолью, хотя его от них воротит. Лежит на раскладушке, пока девочка не уснет. Он даже помогает мисс Джайлз развешивать белье, хотя его никто не просит. Ему ни до кого нет дела, и никто его не заставит. Ему ни до кого нет дела, когда он сидит в кухне и смотрит, как мисс Джайлз замешивает тесто для своего песочного печенья, ему плевать, что там болтают какие-то гости какой-то Опры, ему нет до них дела так же, как до него его матери, которая даже не попыталась его отыскать.
— У тебя сегодня странное лицо, — говорит ему мисс Джайлз, когда девочка просыпается и переползает к его ноге.
Мальчишка старается придать лицу выражение невинное и смущенное, хотя уже знает, что мисс Джайлз легко не проведешь. К ней вон и девчонка привыкает и разрешает не только отлепить себя от его ноги, но даже увести во двор и кормить крольчат кусочками салатных листьев. Она даже отдает мисс Джайлз в стирку своего старого и грязного плюшевого кролика, правда, потом сидит рядом с ним на крыльце, пока тот сохнет. Может, мисс Джайлз и умная, но если ее беспокоит выражение его лица, то вот это напрасно. Не увидит она никакого. Раз они такие дураки, что ему доверяют, то пусть получат что заслужили. Он уверен, что Джулиан Кэш на его месте сделал бы то же самое. Слинял бы при первой возможности; а сейчас он, должно быть, уже далеко, за много миль отсюда.
Ему трудно дождаться, когда закончится день, а потом — когда закончится ужин и тарелка песочного печенья, которое испекла мисс Джайлз. А потом девочка соглашается, чтобы мисс Джайлз ее уложила, в первый раз за все время; до сих пор она поднимала крик, требуя, чтобы именно он подоткнул ей одеяло и дал старого кролика, с которым она спит. Но это хорошо, это очень даже хорошо, и ничуточки не важно. Нужно быть полным дураком, чтобы ревновать ее к мисс Джайлз, он же не собирается возиться с ней до скончания жизни. Он поглядывает на большие часы в кухне, ожидая, пока небо наполнится оранжевым светом, а потом постепенно начнет темнеть. Незадолго до девяти, когда девочка уже спит, мисс Джайлз, оторвавшись от вчерашнего номера «Сан гералд», говорит:
— У тебя разве нет больше дел на сегодня?
Как будто бы он забыл, как будто не ждал весь день этого момента. Мальчишка отвечает мисс Джайлз вежливым кивком, открывает нараспашку заднюю дверь — и он на свободе. Небо к этому времени стало лиловым, почти того же оттенка, каким было лоскутное одеяло на родительской постели. Выйдя на дорогу, мальчишка сворачивает не направо, а налево, и вместо того, чтобы идти к дому Джулиана, направляется в противоположную сторону. Он бежит по обочине сквозь лиловую, влажную ночь, и сердце у него в груди колотится. Потом мальчишка соображает, что здесь можно запросто поймать машину, которая его подбросит до федерального шоссе, и переходит на шаг. Выуживает из кармана джинсов сморщенную сигарету, которую спер в кухне у Джулиана, достает спички, прикуривает и с жадностью делает затяжку. Небо над головой чернеет, и как будто из ниоткуда в нем появляются белые мотыльки. Он точно знает, чего хочет, и продолжает идти вперед, скоро он будет дома.
Немного дальше по дороге, на ступеньках кафе «Счастливый удар» Шеннон ждет знака, который определит ее судьбу на всю оставшуюся жизнь. Днем она сидела под лавандовым деревом и думала, каково — это навсегда быть привязанным к одному месту. Думала, сколько приходится терпеть дереву: выхлопные газы, дятлов, термитов, ураганы, а потом заплакала, прижавшись щекой к шершавой коре. Пора решать, иначе будет поздно. Она, конечно, может остаться под этим деревом и сидеть здесь и дальше; ей покажется, что прошло всего несколько часов, но когда она встанет, то увидит, что превратилась в старуху и ее длинные седые волосы сплелись с травой. Если летом она поедет на север, то вся ее жизнь изменится. Потом она вернется закончить последний класс, а после будет приезжать на рождественские и пасхальные каникулы, но тогда она будет уже другая, и она не уверена, что готова к этому.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
