– утопией была Пенсильванская колония. Уильям Пенн, основатель и владелец носящей его имя колонии, получил ее в 1681 году от короля Карла II в качестве уплаты старого отцовского долга. На обширной территории размером с Англию Пенн задумал провести столь же масштабный «священный эксперимент», который показал бы всему миру пример успешного сосуществования людей разных наций, разных культур и мировоззрений. Первым делом заложили столицу и сердце новой колонии – Филадельфию, или Город братской любви. Через непродолжительное время она станет самым быстрорастущим городом британской Америки.
В апреле 1682 года Уильям Пенн опубликовал «Правила управления» Пенсильванией и даровал жителям колонии Хартию вольностей[148], которая сулила им право голоса, прозрачное судопроизводство, бесплатные школы для малышей и обучение полезным ремеслам для детей от 12 лет. Для поддержания «благочестия и здравомыслия» были запрещены азартные игры – карты, кости, петушиные бои и скачки, – а также питейные заведения и даже… театры.
«Отныне ваша власть не будет стремиться к самообогащению, ибо управлять вами будут вами же созданные законы. Живите свободной и, если хотите, трезвой и активной жизнью. Я не стану никого притеснять или преследовать. Бог показал мне лучший путь и по Его благодати я буду ему следовать», – обратился Уильям Пенн к своим новым подданным.
Увы, миролюбие и терпимость, которые Пенн старался привить обществу своей колонии, в итоге и сгубили Пенсильванию. Квакеры, учению которых следовал и сам основатель Филадельфии, были пацифистами – не слишком удобное для эпохи бесконечных войн мировоззрение, поэтому представителями исполнительной власти Пенн назначал адептов других конфессий, чтобы они при необходимости «проявили должную твердость по отношению к соседям». Когда в 1756 году это наконец произошло и губернатор объявил войну индейцам-делаварам, все квакеры в знак протеста вышли из Совета колонии, что означало конец «священного эксперимента».
Тем не менее идеи Уильяма Пенна оказались весьма ценными для формирования государственных принципов будущих Соединенных Штатов. Он предвосхитил даже само грядущее слияние первых Тринадцати колоний в единое государство[149].
3.5. Французские негоцианты: шкурный интерес
В 1533 году французский суверен Франциск I добился от папы римского разрешения считать положения знаменитой буллы «Inter caetera» о разделе мира между Испанией и Португалией относящимися только к уже открытым землям и тем самым узаконил собственные будущие экспедиции на запад. Руководство походом, приоритетной задачей которого Франциск I обозначил поиск западного морского пути в Китай, доверили бретонскому авантюристу Жаку Картье.
В середине мая 1534 года два корабля под его командованием достигли Ньюфаундленда и приступили к изучению прибрежной зоны залива Святого Лаврентия. Вскоре состоялся первый контакт с аборигенами – неловкий и не слишком выгодный для участников экспедиции, потому что у встреченных индейцев «товару за душой было меньше, чем на пять су». 24 июля 1534 года Картье увенчал свой поход установкой креста со славословиями в адрес Франциска I. Напрасно вождь местного племени по имени Доннакона пытался втолковать пришельцам, что подобное самоуправство недопустимо, – Картье не только проигнорировал все объяснения, но и перед отбытием обратно в Европу похитил двух сыновей вождя в качестве живых трофеев и доказательств своих успехов.
Успехи эти вполне удовлетворили Франциска I. Король распорядился немедля приступить к подготовке второго плавания, и 19 мая 1535 года Картье, уже на трех кораблях, снова отплыл к берегам Нового Света. На этот раз им был выбран маршрут вдоль северного берега залива. Местные индейцы рассказали французам, что сразу за их владениями начинается великий водный путь – позже европейцы назовут эту реку именем Святого Лаврентия, а на языке ирокезов она так и называлась – Kaniatarowanenneh, т. е. «большой водный путь», простирающийся «столь далеко, что ни один из людей еще не проходил его до конца». По словам аборигенов, вдоль берегов реки пришельцев ждали множество больших и малых поселений, или канад. В своем отчете Картье позже использовал слово «Канада» для обозначения обследованных им земель в бассейне реки Святого Лаврентия, а уже с 1545 года, благодаря европейским картографам, это название распространилось на все соседние территории.
Поднявшись вверх по течению до первых порогов, Картье исследовал области вокруг Mont Royal – Королевской горы – и был впечатлен богатством увиденных земель. Однако разведка слишком задержала экспедицию, и французы решили зимовать на месте. Они построили форт, на крыше которого установили пушки – бесцеремонность пришельцев к тому моменту уже вызывала у аборигенов сильное раздражение. Тем не менее индейцы подсказали людям Картье, как делать из коры местного дерева особую настойку, только благодаря которой французские моряки пережили эпидемию цинги без больших потерь. Традиционно похитив напоследок нескольких аборигенов, в том числе вождя Доннакона, европейцы в конце весны 1536 года вернулись на родину.
Третье и последнее плавание Картье в открытую им Канаду началось весной 1541 года. Новая экспедиция совершила не только количественный – под командованием бретонца было уже пять кораблей, – но и качественный скачок. По приказу Франциска I эскадра везла к берегам Нового Света колонистов для создания там постоянного французского поселения. Сам Картье, однако, так и остался из-за своего плебейского происхождения всего лишь флотоводцем, а общее руководство король доверил Жану-Франсуа де Робервалю, назначенному первым «лейтенант-женералем Новой Франции» и «королем Канады». Своему ставленнику Франциск I повелел построить в Новом Свете «поселки и форты, часовни и церкви для утверждения святой католической церкви» – довольно странное поручение, если учесть, что Роберваль был гугенотом[150]…
23 мая Картье, не дожидаясь своего «патрона» Роберваля, самовольно отплыл в Америку. Там экспедиция столкнулась с серьезными трудностями – после двух совершенных европейцами похищений местные ирокезы встретили пришельцев с неприкрытой враждебностью. Зиму 1541–1542 годов буквально осажденные в своем лагере французы провели «в страшной нужде и хворях». В начале лета колонисты смирились с невозможностью закрепиться в Канаде имеющимися силами и отбыли восвояси. На обратной дороге Картье повстречал в океане запоздавшие корабли Роберваля, но ослушался приказа присоединиться к нему и тайком ускользнул во Францию, где его ждал трибунал за дезертирство и растраты.
Роберваль продолжил путь в одиночку. Прибыв на место, он приказал укрепить брошенный Картье форт и начать строительство поселка, названного Шарльбур-Руаяль в честь принца Карла, третьего сына короля Франциска. Громкие имена не помогли – колонисты столкнулись с теми же трудностями, что и их предшественники, и, кое-как пережив зиму, возвратились в следующем году во Францию. Дольше других соотечественников, пусть и не по своей воле, в Америке задержалась некая Маргерит де Ля Рок, родственница несостоявшегося «короля Канады». За то, что юная дворянка вступила на борту корабля в
