Ах нет, нет. Цель звонка была не до конца ясна и мне самой. Если бы Штефан снизошел до того, чтобы ответить лично, я скорее всего просто сказала бы ему: «Я очень хотела услышать твой голос».
Где же его носит? Может быть, играет со своим другом Адамом в сквош? Но на улице все еще было тридцать градусов. Жарковато для сквоша.
На карте еще оставались деньги, и я решила позвонить Элизабет. К счастью, она не улеглась спать. Неудивительно при такой температуре воздуха.
– Что ты делаешь? – плаксиво спросила я.
– Мы с Ханной сидим в детском бассейне и пьем розовое вино, – сказала Элизабет. – Мы решили переночевать прямо здесь.
– Звучит освежающе.
– Да, заходи, – предложила Элизабет. – Еще одно место у нас найдется. И есть еще достаточно колотого льда. Мы бросаем кубики в бокалы и в купальники.
– Друг другу?
– Нет, каждая себе, – ответила Элизабет и хихикнула.
Я вздохнула:
– Элизабет, Штефана нет дома, и в офисе его тоже нет.
– Да, но это совершенно ничего не значит, – ответила Элизабет. Похоже, розовое привело ее в прекрасное расположение духа. При прочих условиях она бы уже начала нервничать и злиться на меня, едва услышав имя Штефана. – При такой жаре он совершенно спокойно мог предпринять вылазку на Баггерзее. Ох, ты думаешь, что он отправился в путь с Эвелин?
– Нет, – сказала я. – Она с господином Кабульке продолжает делать ремонт у нас на кухне.
– Тогда тем более все прекрасно.
– Нет, не прекрасно, – всхлипнула я. – У меня такое чувство, что Штефан вообще не хочет больше со мной общаться. Я даже не знаю, где он проводит сегодняшний вечер. Может быть, Эвелин солгала и он всетаки дома, но не захотел со мной разговаривать. У него, мне кажется, возрастной кризис.
– Ах, я так не думаю. Он просто мужчина, а мужчины время от времени начинают дурить, – заметила Элизабет. – Кризис наступает позже, правда, Ханна?
– Мужчины – те еще бестии, – услышала я голос Ханны. – Они появляются только тогда, когда вся работа уже сделана.
– Она немного перебрала, – пояснила Элизабет. – А Эвелин, значит, ремонтирует вашу кухню? Ненормальная. Но тебе действительно повезло.
– Да, но за это я, кажется, скоро потеряю мужа.
– Не оставляй своего мужа, он скоро опять будет в моде! – захохотала Ханна.
– Она как раз не собирается его оставлять, Ханна.
– Это хорошо, потому что женщина без мужчины – все равно что рыба без трактора, – выдала Ханна и икнула.
– Велосипеда, Ханна, велосипеда.
– Зачем я в это ввязалась? – вздохнула я. – У меня с самого начала было плохое предчувствие. Из-за этого миллиона у меня разрушится семья.
– Ты все видишь в черном цвете, – сказала Элизабет. – Есть тысячи самых убедительных причин, позволяющих объяснить отсутствие Штефана дома.
В трубке что-то пискнуло.
– Телефонная карта кончилась, – сообщила я. – Только, пожалуйста, назови мне хоть одну причину из этой тысячи, тогда я успокоюсь.
– Итак, – произнесла Элизабет, но в этот момент в трубке наступила тишина.
Я опечаленно повесила ее. Ах, что же со мной стало! Я чувствовала себя, как бедный муж Деми Мур, когда он осознал, что миллиона ему не видать.
Но в следующий момент у меня возникла спасительная мысль: а что, если Штефан совсем не собирался ложиться с Эвелин в постель, а так же, как и я, отправился на поиски телефонной будки, из которой мог бы мне позвонить? Довольно логично, не так ли?
Двое мужчин, стоявших на противоположной стороне улицы у входа в ирландский паб, показались мне подозрительно знакомыми. Да, конечно, блестящая в свете фонаря загорелая лысина одного и огромные уши другого не узнать было невозможно. Я стремительно направилась в сторону дома.
– Выглядишь отвратительно, – заявила Петра на следующее утро.
Было все еще нестерпимо жарко. Воздух за ночь не успел остыть. Никто в Германии не спал в эту ночь нормально, за исключением тех немногих счастливчиков, у которых дома были кондиционеры. Сама Петра выглядела так, словно медленно таяла на этой жаре. Было еще только половина девятого, а тушь на ее ресницах уже начала расплываться. И настроение у Петры было отвратительное.
– В самом деле. Суперотвратительно, – настаивала она. – Тебе следует сделать что-то со своими волосами.
– Да, при первой же возможности ты отведешь меня к своему парикмахеру, – предложила я.
У нее на голове снова была целая гора детских косичек.
– А еще обувь. В этой у тебя будет невероятный запах от ног! Ужас!
Ну, предположить, что при такой жаре мои ноги будут благоухать ароматом роз в течение всего дня, было верхом глупости. Но для решения этой проблемы в конце концов есть душ. Петра же, похоже, выливала на свои ступни и утром и вечером литры всяких средств от запаха пота, потому что весь магазин пропах этими ароматами.
– Я никак не могу понять, что находит в тебе твой муж, – сказала она, возвращая меня к теме моих страданий.
Штефан, конечно, не пытался позвонить мне, какая разница, что мои размышления на этот счет были так логичны. Оливер подтвердил, что телефон за весь вечер не позвонил ни разу. Я легла в постель в ярости.
– Женщины вроде тебя – позор всего женского рода, – заключила Петра.
Так дальше продолжаться не могло.
Я прошла мимо Петры в кабинет. Штефан сидел перед компьютером. Я была по горло сыта необходимостью его расчетов! Но на экране монитора не было и следа какой-нибудь бухгалтерской программы. Только информация о какой-то вакансии. Кто-то искал руководителя в отдел маркетинга своей фирмы, если я точно успела разглядеть текст на экране.
– Что это значит? – спросила я вместо приветствия. Штефан обернулся ко мне.
– Закрой, пожалуйста, дверь, а то весь горячий воздух пойдет сюда.
Я толкнула дверь ногой, чтобы она захлопнулась сама. В кабинете царила приятная прохлада, потому что работал вентилятор.
– Где ты был вчера вечером? – спросила я.
– Вчера вечером? – Штефан посмотрел на меня как на инопланетянку. – Во сколько?
– В… это не важно, где ты был?
– В доме нечем было дышать от запаха краски, и я вышел на воздух.
– И куда?
– Олли, что это значит? Ночью было нестерпимо жарко, и мне был нужен свежий воздух.
– Где ты был?
Штефан покачал головой.
– Ты больна, знаешь ли!
– В кабинете тебя, во всяком случае, не было. Я звонила туда.
– Однако я был здесь, – сказал Штефан. – Просто не подходил к телефону. Но если бы я знал, что это ты…
– Кто же это еще мог быть? – ехидно спросила я.
– Может быть, тот, кому захотелось после восьми вечера сюда просто так позвонить, – резко сказал Штефан. – Чтобы просто так проиграть миллион евро. Ты действительно сошла с ума – звонить мне сюда в такое время! Ты же знаешь, что наши старые мешки везде и всюду имеют глаза и уши. Речь идет не о тебе одной, а о нас всех, ты понимаешь?!
