– Кто-то должен служить целью для траты тех больших денег, которые я зарабатываю, – сказала я. (Ах, до чего же это было хорошо – хоть на время побыть кем-то другим, а не самой собой.) – У меня же совершенно нет времени на то, чтобы тратить их на себя.
– Но у вас нет времени и заботиться о детях, – сказал Линдер. – И многие очень важные моменты в жизни малышей проходят мимо вас: первое слово, первый шаг…
– Сейчас я заплачу, – съязвила я и посмотрела на Оливера.
Он в этот момент был еще серьезнее, чем минутой раньше. А рядом с ним стояли двое мужчин, одетые совсем не так, как персонал в студии. Это были люди в костюмах и галстуках. Один из них положил руку на плечо Оливера. Может быть, это был тот самый вечно пропадающий директор программ? Я строго посмотрела в сторону этого субъекта. Что, неужели именно так: выглядят эти «корифеи»?
– А вы можете припомнить первое слово вашей старшей дочери? – спросил меня в этот момент Линдер.
– Конечно же, – ответила я. – Первое слово моей старшей было «Chop suey»! Вероятно, мы слишком часто брали ее с собой, общаясь с китайцами.
Публика захихикала, но Линдер нервно заерзал. И я поспешила добавить куда более серьезным тоном:
– Конечно, иногда это бывает сложно – сознавать, что не я окажусь рядом, когда ребенок встанет на ножки или опрокинет на себя тарелку с кашей в первый раз. Но и быть одной из тех, кто по тридцать раз на дню поет своему ребенку «пись-пись» или не может разлепить пальцы от его какашек, тоже, по-моему, неправильно. У детей есть еще и отцы – я имею в конце концов мужа, не так ли? И разумеется, няни. Конечно, у каждого ребенка – своя. Их зовут Ханни и Нанни.
Линдер не рассчитывал, что я зайду в своей игре так далеко.
– А кто встает по ночам, когда кто-то из девочек плохо спит или нездоров? – довольно нахально спросил он. – Вы же не можете взваливать на себя и эту ношу, потому что должны рано вставать.
– Ерунда! – триумфально воскликнула я. – Потому что я как раз всю ночь не сплю, а работаю.
– Да, но я так работать не могу, – строго произнес Линдер и сердито посмотрел в сторону режиссера и операторов.
Позади камеры номер один обозначилось явное беспокойство. Оливер и два его собеседника тихо беседовали друг с другом, не выпуская при этом меня из виду.
– Мне очень жаль, но я вынуждена прервать интервью, – заявила я, обращаясь к Линдеру. Черт, откуда же я знаю этого парня? – Дела зовут.
Линдер бросил взгляд на студийный монитор.
– Хорошо, – сказал он. – Только еще один совет для наших зрителей. Что надо делать, чтобы стать таким успешным человеком, как вы?
Я уже поднялась в этот момент с места.
– О, это совсем просто, – проговорила я, беспокойно разыскивая глазами Оливера. Куда он исчез так внезапно? – Нужно просто быть влюбленным в свое дело, это самая главная тайна.
Линдер скорчил гримасу. И внезапно я осознала, почему этот человек показался мне таким знакомым.
– О, теперь я вспомнила, откуда вас знаю! – облегченно воскликнула я. – Мы вместе ходили на занятия, когда готовились к конфирмации. У пастора Зейцингера! Йохен! Ты был тем самым мальчиком, у которого все время бурчало в животе!
Все зрители в студии покатились от смеха.
– Спасибо за беседу, – вяло произнес Линдер.
– Не за что, Йохен! – Я весело смотрела на него.
Кто бы мог подумать, что вечно пукающий Йохен станет таким известным человеком! Я обязательно позвоню своей приемной маме, чтобы поделиться с ней этой новостью.
– Кто-нибудь снимет с меня этот микрофон?
Гельмут хлопнул меня по плечу.
– Вы были сверхартистичны. Подлинный талант.
Оливер стоял поодаль со своими собеседниками и улыбался мне.
– Великолепно! – произнес один из них, казавшийся более высоким и толстым.
Оливер взял меня под локоть.
– Позвольте представить? Оливия Гертнер, эксперт и соавтор моей концепции. Владелица великолепного питомника. Оливия, это господин Дюрр, директор программ, а это господин Киммель, режиссер программы Линдера.
– А в скором времени и режиссер программы с участием госпожи Гертнер, – добавил Киммель.
– Очень рада, – сказала я.
Значит, толстый и был Дюрр – это было забавно и сразу заметно. Неужели сказанное означало, что они в самом деле решили делать программу?
– Гертнер! – восхищенно повторил толстый Дюрр. – Знаете, то, что у вас такая фамилия, придает делу совершенно новый оборот.
– У меня, между прочим, такая же фамилия, – напомнил ему Оливер.
Директор наморщил лоб.
– Правильно, Оливер, правильно. Это случайность, или вы родственники?
– Мы – породнившиеся, – сказала я дружелюбно.
– А вы проделали свою работу там, на площадке, великолепно, – сказал режиссер. – Вам палец в рот не клади.
– Ни в коем случае, – вставил директор. – Итак, еще раз: мне действительно очень жаль, что я забыл про нашу сегодняшнюю встречу, Оливер, без моей секретарши я бы пропал. Кроме того, мы должны были сегодня побеспокоиться о Линдере. Он совсем сдал и рискует потерять гонорар, а это было бы катастрофой. Но все в конце концов разъяснилось, не так ли? Все, кто получил проект, были очарованы идеей вашего шоу. Ведь людей, имеющих собственные участки, на самом деле куда больше, чем можно себе представить. А сейчас, после того как я познакомился с вашей партнершей, у меня исчезли последние сомнения. Вы вдвоем прекрасно сможете создать эту программу.
– Что, и я тоже? – вырвалось у меня.
– Безусловно, – сказал Дюрр. – Вы – именно то, что мы ищем: дитя природы, сексуальны и остроумны – идеально для этого шоу. Не так ли, Киммель?
– Безусловно, – согласился Киммель. – Женщины, умеющие браться за дело обеими руками, – подлинный клад. У вас есть рабочий комбинезон?
– Да-а, – выдохнула я.
Конечно, у меня был целый гардероб комбинезонов.
– Ну, великолепно! С этого момента можете считать это своей рабочей одеждой! – Директор программы сиял. – Я словно вижу вас в этом комбинезоне, испачканном садовой землей, под которым больше ничего не надето, с загорелыми плечами под бретельками… Люди будут сходить с ума от одних только ваших губ. Садоводство станет главным хобби для молодежи, популярнее любых компьютерных игр! – Он пожал Оливеру руку. – Свяжитесь со мной на следующей неделе, Оливер, и мы согласуем детали. Я думаю, пилотный выпуск мы сделаем уже в этом году, до наступления зимы. – После чего он пожал руку и мне. – Идею с ограниченным бюджетом я нахожу просто гениальной: всего за десять тысяч евро совершенно новый сад, в это невозможно поверить.
– Невозможно? – А я-то боялась, что они найдут расходы чересчур завышенными.
