а с иголочки одетым господином. Встречают ведь по одёжке.
В гостиничном номере ничего не оставил, от греха подальше всё с собой. Так и двинулся по улице, вручив перед выходом администратору записку для Татищева на случай, если будут искать.
Забавно видеть, как господа молодые через одного ходят по тротуару с тростью. В некоторых европейских странах до недавнего времени это было обязательным для знати. А теперь привычка.
Дамочки встречаются в светлых платьях с рюшами, в шляпках с перьями, с зонтиками от солнца. И все на меня глазеют, как на диковинный экспонат. Один пожилой мужчина даже остановился и стал взглядом провожать вызывающе. Мало того, что я высокий, небритый и заросший с глазами тёмными и дикими, так ещё и прибыл сюда из прошлого века с отцовской одёжей и сапогами, какими только грязь месить.
Но, тем не менее, не я один такой выделяющийся. Казак иной раз проскочит в военной форме, а то и несколько. Всякие служивые в штатском. Гусары в красной форме скачут с гордо выпрямленными спинами, красуясь, как на параде. Лейб–полк, элита.
Кареты проезжают, автомобили проносятся. Дёргаюсь всё реже, привыкая к резко врывающимся звукам. Но всё равно не по себе.
— Сударь, простите за беспокойство, не подскажите, где здесь поблизости цирюльня? — Спрашиваю уже третьего встречного мужчину.
— Поддерживаю ваш порыв, сударь, — уколол очередной важноватого вида господин своим сарказмом. — На перекрёстке направо, первая — побогаче. Через несколько улиц победнее.
— Благодарю вас, сударь!
— Попросите привести в порядок и ваши сапоги, — раздалось уже в спину. — Или выйдите на набережную, там пацанята обласкают их, как родную мамку.
На это я промолчал. Но в случае, если бы он обманул меня с цирюльней, догнал бы, отобрал трость и сломал бы её об колено. И сказал бы он ещё спасибо, что не об его шею.
В дорогой цирюльне окна на всю стену, всех через стекло видно. Снова вспомнил об оргалидах и подметил беспечность местных строителей. Этим от ударной волны и скрыться будет негде. Такое впечатление, что монстры никогда здесь не появлялись. Вот и живёт да прогуливается стадо непуганых идиотов.
Внутри два стула занято из шести, в помещении свежо. И улыбка свежая встречает. Но уста мужчины несвеже выдают:
— Господин, думаю, вам стоит пройтись до следующей цирюльни.
Оба мужчины в креслах с мастерами посмеялись, рассмотрев меня через зеркала.
— Князь Сабуров, — представляюсь сразу с гонором. — Вас что, вежливости не учили, господин работник⁈
Мужчина аж вздыбился и чуть в ноги не упал.
Достали. Пора уже начинать вести себя, как подобает князю.
Сразу и забегали. А я смекнул, что выбрал правильный подход. Чем строже ты, тем мягче к тебе. За три рубля вылизали, как кошка котёнка. Так ротмистр училищный выражался.
Предложили дополнительные услуги. На всё согласился, потому что в диковинку.
Уже в процессе в зеркале я такое холёное лицо увидел, что не узнал бы меня в эскадроне даже Азаров.
Ещё бы уверенности мне. А то от женских запахов на волосах стало как–то неловко.
Дал рубль на чай, чисто из принципа, чтоб ещё больше локти кусали за свой дурной тон.
Дом одежды стоит прямо на перекрёстке, по диагонали от цирюльни. Здание размером с Дом офицеров во Владивостоке, вывеска метра два шириной, буквы из резного дерева.
Внутри, как в богатом доме, стены в зеркалах, ковриками всё устлано. И, похоже, все три этажа заняты этой лавкой. А по залам ветра гуляют, покупателей не видно.
Толстый торговец вышел с кривым лицом сразу наперерез, к нему и худощавый парень позади стоящий без дела присоединился, окинув меня брезгливым взглядом.
— Чем могу быть полезен, господин? — Начал всё же вежливо мужчина.
— Князь Сабуров из боевого Владивостока прибыл, — рублю с ходу. — Мне бы по столичному одеться. Имеете возможность угодить мне? Если нет, то скажите, где сумеют.
Секунды три похлопав глазами, торговец всё же подаёт голос:
— Ваше высочество, вы пришли точно по адресу. Эм… вам нужен повседневный костюм? Для деловых приёмов или празднования?
Мда. Они разные что ли⁈
— Нечто среднее, — выпалил. — Чтоб в случае чего и по делу, а следом и на праздник. Такой бывает костюм?
Торговец зачесал затылок, с парнем переглянулся.
— Такое не практикуется, но вполне выполнимо, — начал, растягивая слова. — Как срочно нужен костюм, ваше высочество?
— Сегодня.
— Сегодня⁈ — Ахнули оба.
— Да, а что? У вас же продаются костюмы.
— У нас ателье, господин Сабуров, — начал купец с виноватым видом. — Мы делаем замеры и шьём костюмы на заказ. Срок работы в среднем неделя, при сложных заказах — две и более. Чаще сроки увеличиваются из–за ожидания специфических тканей в угоду пожеланий господина.
— Так, стоп, стоп, — остановил и заглянул в зал, где костюмов всяких висит тьма. — А это тогда что⁈
— Выставочные образцы, брак или отказные заказы.
— Я выберу из имеющегося, подскажите, что лучше по моде, — ответил и двинул вперёд, заметив в закутке мужчину, которого как раз и замеряет девушка, наложив на плечи куски ткани.
— С вашим ростом и по вашей фигуре мы ничего толком не подберём, — заявил торговец, догоняя.
— Расшейте, ушейте, вы же ателье, — бросил я и двинул к приглянувшемуся ряду висящих пиджаков.
Костюмы просто шикарные, император позавидует. Не думал, что поддамся подобным эмоциям, но мне вдруг сильно захотелось такое напялить и посмотреться в зеркало, чтобы увидеть в комплексе моё преображение.
Меня всегда встречали по старой одежде, судили по моему благосостоянию, по клейку на моём роду. А когда я добился награды сам, её даже вручить, как положено не смогли. Не стали, побрезговали.
Вот такие люди и должны удивиться. Что я и без их благосклонности могу сиять и улыбаться. И
