ему не хотелось вовсе, но он решил, что почувствует себя еще более глупо, если Анне придется просить об этом. Когда она подсела на скамью, чтобы осмотреть рану, он замер словно статуя.
«Ох уж, эти магички, — сокрушенно подумал Ивэн, когда ее холодные пальцы коснулись его руки. — Одна краше другой!»
Его взгляд невольно скользил по вырезу платья девушки, и он подумал, что ему было бы спокойнее, если бы в комнате находился кто-то еще.
— Ничего страшного, — наконец проговорила она, увлеченная его раной. — Мне даже не понадобится игла, а только твое мужество, Ивэн, — девушка робко взглянула ему в глаза, будто бы стремясь убедиться в том, что он дозволил обратиться к нему по имени.
— Постарайся не закричать. Будет очень больно, — предупредила она, потянувшись за бутыльком из темного стекла.
Когда Анна протерла рану, юноша был готов к худшему, но выдохнул с облегчением, когда понял, что с достоинством выполнил ее просьбу. Он легко перетерпел боль, но чуть было не вскрикнул от удивления. Края раны сошлись, не оставив даже шрама. О неловком ранении теперь только напоминала его рубаха, испачканная кровью.
— Так ты никогда раньше не видел такого? — в голосе девушки зазвучало живое удивление. — Отец говорит, что благодаря этой магии над нами никто и никогда не одержит победы.
— Самая чудесная магия из виденных мной! — искренне восхитился юноша.
— Он заговаривает лучшие эликсиры в городе, — заявила Анна, распахнув дверцы.
Ивэн невольно позавидовал этому Локхарту, о котором девушка говорила с таким восхищением, и вспомнил тот брезгливый ужас, с которым о нем высказывалась собственная мать. Он не испытал и крупицы той любви, что дарили друг другу в этой семье.
— Я знаю, что он бы предложил тебе одежду взамен той, что испортил отец, — Анна выглянула из-за дверцы шкафа, окинула его придирчивым взглядом и, в конце концов, выудила оттуда черную рубаху, подвернувшуюся под руку.
Юноша подошел к девушке и заметил, что она до сих пор пунцовая от смущения, но это ей даже шло. Она протянула ему рубаху, и он неосмотрительно дотронулся до ее пальцев. От нахлынувшей неловкости, Ивэну захотелось выбежать из комнаты. Это короткое прикосновение ошеломило его.
— Я… — он запнулся, подыскивая верные слова. — Я должен быть благодарен ему также сильно, как и тебе?
— Благодарность ему станет лучшей похвалой для меня, — любезно ответила Анна. — Он слишком часто забывает, что одарен щедрее многих.
— Я могу рассчитывать на знакомство с ним? — спросил юноша и протиснулся в ворот рубахи, показавшейся ему узкой в плечах.
Чувственные губы девушки, как видно доставшиеся от матери, сложились в кроткую улыбку. Она была, определенно, столь же очаровательна, как и Лив, но довольно скромна.
— Как часто ты бываешь в замке?
Ивэну хотелось увидеть ее вновь, но только по тому, как испуганно распахнулись глаза Анны, он понял, что его вопрос был грубостью.
— Когда мне нужно помолиться, я прихожу в королевскую часовню, — растерянно ответила она, на ходу оправляя складки платья.
Девушка, сдерживаемая лишь воспитанием, предполагающим учтивость, едва не бежала прочь из комнаты. Молодой Бранд сокрушенно заключил, что спугнул ее
— Такой эликсир может собрать и настоять каждый маг, но вот заговорить… Мой брат делает это лучше всех, — глаза Анны заблестели и это не смогло уйти от его внимания.
Она быстро свернула свои угрожающие ножи и иглы, оставшиеся без дела, и метнулась к шкафчику в другом конце комнаты.
— Он заговаривает лучшие эликсиры в городе, — заявила Анна, распахнув дверцы.
Ивэн невольно позавидовал этому Локхарту, о котором девушка говорила с таким восхищением, и вспомнил тот брезгливый ужас, с которым о нем высказывалась собственная мать. Он не испытал и крупицы той любви, что дарили друг другу в этой семье.
— Я знаю, что он бы предложил тебе одежду взамен той, что испортил отец, — Анна выглянула из-за дверцы шкафа, окинула его придирчивым взглядом и, в конце концов, выудила оттуда черную рубаху, подвернувшуюся под руку.
Юноша подошел к девушке и заметил, что она до сих пор пунцовая от смущения, но это ей даже шло. Она протянула ему рубаху, и он неосмотрительно дотронулся до ее пальцев. От нахлынувшей неловкости, Ивэну захотелось выбежать из комнаты. Это короткое прикосновение ошеломило его.
— Я… — он запнулся, подыскивая верные слова. — Я должен быть благодарен ему также сильно, как и тебе?
— Благодарность ему станет лучшей похвалой для меня, — любезно ответила Анна. — Он слишком часто забывает, что одарен щедрее многих.
— Я могу рассчитывать на знакомство с ним? — спросил юноша и протиснулся в ворот рубахи, показавшейся ему узкой в плечах.
Чувственные губы девушки, как видно доставшиеся от матери, сложились в кроткую улыбку. Она была, определенно, столь же очаровательна, как и Лив, но довольно скромна.
— Как часто ты бываешь в замке?
Ивэну хотелось увидеть ее вновь, но только по тому, как испуганно распахнулись глаза Анны, он понял, что его вопрос был грубостью.
— Когда мне нужно помолиться, я прихожу в королевскую часовню, — растерянно ответила она, на ходу оправляя складки платья.
Девушка, сдерживаемая лишь воспитанием, предполагающим учтивость, едва не бежала прочь из комнаты. Молодой Бранд сокрушенно заключил, что спугнул ее и пошел за ней в полном молчании, увлеченный блеском золота волос.
«Неотесанный болван, — ругал себя он. — Пустая твоя голова!»
В зале с вышитыми гобеленами на стенах Анна ускользнула поближе к отцу, стоящему у стола, уставленного сыром, вином и свежеиспеченным ароматным хлебом.
«Хочешь прожить дольше — не прикасайся к тому, что излишне красиво», — юноша вспомнил слова, произнесенные Морганом в усыпальнице Стражей, и снова признал его правоту.
— Каждый раз, покидая город, Райс угрожает выкрасть тебя и увезти с собой в Тирон. И я все еще не теряю надежды, что однажды ты согласишься, — громко смеялась Лив, держа Мириам за руки.
— Он не написал мне ни одного письма. Если он и замышляет выкрасть меня, то лишь для того, чтобы продать на рабовладельческом рынке, — нарочито обижено ответила девушка.
Стейн, отбросив всю серьезность, рассмеялся столь же громко, как и его жена. Улыбнулась даже напуганная Анна, ведь рабыню сквернее Мириам было бы непросто сыскать во всех четырех королевствах и за их пределами. Ивэн же, после невольно подслушанных слов, не ждал от встречи с капитаном «Неопалимого» ничего хорошего.
Когда двое мужчин, один еще совсем молодой, другой слишком взрослый и не похожий на Локхартов, чтобы приходиться им родным сыном, ворвались в залу, Ивэн с первого взгляда понял кто они.
Капитан «Неопалимого» Райс имел устрашающий вид. Кряжистый, загорелый, с огромными крепкими ручищами и хмурым лицом, сиял своей
