ни один из них не присоединяется ко мне. Так что я прочищаю горло. — Я недостаточно важен в общей схеме вещей, чтобы он все это делал.
— Ты не видел, как он потерял самообладание и угрожал изнасиловать албанца всеми доступными способами, так что заткнись, — говорит Максим.
— Он… что?
— Его слова в точности были, — Максим прочищает горло и имитирует апатичный тон Кирилла. — Послушай меня, таракан, если ты не скажешь мне, куда ты его отвез, я тебя изнасилую. Я буду насиловать тебя всеми доступными способами, пока не сломаю тебя нахрен. Может быть, тогда ты поймешь, каково это, да?
Я почти могу представить расстроенное выражение лица Кирилла, когда он произнес эти слова. Часть меня хотела, чтобы я была там, чтобы увидеть эту его сторону.
Должно быть, у меня что-то не в порядке с головой.
— Кроме того, — продолжает Максим. — Босс не из тех, кто оставляет человека позади. Если бы вернуть тебя означало пройти через большие неприятности, я уверен, что он все равно сделал бы это.
Это, безусловно, правда.
Когда в меня стреляли во время той спецоперации, мы были не так близки, но он все равно отнес меня в безопасное место. Не в характере Кирилла оставлять человека позади.
— Не вляпайся снова в какое-нибудь дерьмо, — Максим шлепает меня по щеке тыльной стороной ладони, поддразнивая. Почти с любовью.
Лицо Юрия ожесточается. В одно мгновение он хватает его за запястье и заламывает руку за спину, глядя на него со странным напряжением. На самом деле это не первый раз, когда он это делает. Всякий раз, когда Макс начинал вести себя слишком фамильярно с кем-либо из своего ближайшего окружения — будучи самим собой — Юрий становился на удивление жестоким. Я не задумывалась об этом раньше, но я думаю, что это не просто часть методов Юрия держать Максима на поводке.
Это похоже на... что-то большее.
— Какого хрена? — Максим борется с Юрием. — Отпусти меня.
Последний отпускает его рывком, как будто только что осознав, что он, возможно, сделал что-то, чего не должен был делать.
Максим выворачивает запястье, хмурясь.
— Я не знал, что ты можешь быть таким... сильным.
— Ты вел себя как идиот, — мудрая маска Юрия возвращается на место, и он толкает меня в направлении машины. — Давай отвезем тебя домой, Саша.
Домой.
Мне нравится, как это звучит.
После всего ада, через который я прошла сегодня, приятно знать, что у меня есть дом, в который я могу вернуться.
Теперь, если причина, по которой я считаю это место своим домом — Кирилл — скажет мне, почему он так зол, то было бы здорово.
* * *
К счастью, наркотик не оказывает постоянного эффекта, и он почти полностью проходит через час после того, как я добираюсь до дома.
Я могу самостоятельно двигаться, и моя сила медленно возвращается к своему обычному уровню. Травма моей руки неглубокая и даже не требует наложения швов. Но это добавит еще один шрам.
Еще один боевой шрам, Саша.
Я перестала считать все шрамы, которые получила, особенно в армии. Именно тогда я официально перестала быть защищенной молодой леди.
После того, как доктор заканчивает перевязывать мою руку, Анна приносит мне поднос с едой и стоит там, как статуя, пока я не закончу.
Ей не нужно говорить ни слова. Ее молчаливого присутствия достаточно, чтобы приказывать мне. Иногда она кажется женской версией Виктора с ее туннельным видением защиты и обеспечения благополучия Кирилла.
Думаю, в последнее время я тоже превращаюсь в другую их версию, потому что защита Кирилла стала моим главным приоритетом после России.
После того, как я заканчиваю, она забирает поднос.
— Перестань влипать в неприятности, молодой человек.
А потом она уходит.
Я готова к тому, что этот день наконец закончится. Увы, и Карина, и Константин врываются внутрь следующими. Юрию и Максиму, которые играли роль моих опекунов, приходится отодвинуться в сторону, чтобы освободить для них место.
— Боже мой, Боже мой... — Карина хватает меня за здоровую руку, ее глаза наполняются слезами. — Ты в порядке? Посмотри на всю эту кровь!
Она показывает на красное пятно на моей рубашке, и выражение ее лица становится еще мрачнее. Она одета в свою пушистую пижаму для сна, которую обычно не надевает вне своей комнаты.
— Я в порядке. Это просто небольшая царапина. Не о чем переживать.
— Но в тебя стреляли!
— Там нет пули. Мне даже не нужно было накладывать швы.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Я рад, что с тобой все в порядке, — Константин осматривает комнату. — Где мой ублюдочный брат? Разве он не должен навестить тебя?
Я подавляю улыбку. Константин хочет спросить, все ли в порядке с Кириллом, но он категорически отказывается говорить это вслух, поэтому выбрал этот путь как золотую середину.
— Его вызвал Пахан.
— С ним все в порядке? — Карина спрашивает напрямую, определенно не так озабоченная сохранением лица, как ее брат.
— Да, не волнуйся.
Она и Константин выдыхают, и я обмениваюсь взглядом с ними обоими.
Карина прочищает горло.
— Я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, убил его, ты понимаешь, верно?
— Я, конечно, понимаю.
— Я просто спрашиваю, потому что, если бы он умер, ты мог бы запросто стать моим охранником, — говорит Константин.
— Мечтай дальше.
Вся комната замолкает от голоса зашедшего.
Несмотря на все мои усилия, я не могу остановить свое сердце от этого небольшого скачка или запретить температуре моего тела повышаться.
Настанет ли день, когда Кирилл Морозов не перевернет мой мир с ног на голову, просто существуя?
Он заходит внутрь, один палец зацеплен за куртку, наброшенную на его широкое плечо, а другая рука лежит в кармане.
Несправедливо, что он без особых усилий самый харизматичный, красивый мужчина, которого я когда-либо видела, и это включая актеров и моделей.
Единственное отличие в том, что в них нет ничего от его захватывающей дух интенсивности.
— Кирилл! — Карина бежит в его направлении, затем резко останавливается перед ним и поднимает руку на бедро. — Поскольку ты, очевидно, не в состоянии защитить Сашу, ты должен отдать его мне.
— И как именно ты будешь его защищать?
— Я найму других телохранителей!
— Это самая нелогичная вещь, которую я слышал за сегодня. Вернись к своему
