Ястреб молча пожал плечами.
— Я думаю, ни крошки, — дерзко заявила она. — Если пиратский промысел у вас не идет, стоит задуматься, не стать ли вам бардом.
Он рассмеялся без тени раскаяния:
— Это из-за сирот, да?
— В том числе. И двадцать человек к тому же. Никто не может в одиночку победить двадцать человек с одним кинжалом.
— Капитан может, — возразил Доналл, нахмурившись. Элли посмотрела на старого моряка, ожидая увидеть его улыбку, но, похоже, тот говорил серьезно. — Ему уже случалось делать это раньше.
— Тебе что, нечем заняться, Доналл? — сердито сказал Ястреб. — Мне казалось, ты собирался заменить кое-что из снастей.
Элли не могла в это поверить.
Это было… интригующе. Неожиданно. Даже приятно.
Элли все еще пыталась осмыслить тот факт, что он один мог уложить двадцать человек — как это возможно? — когда Доналл и остальные начали покидать пещеру.
Мег переводила взгляд с Элли на капитана и обратно с недоумением на лице. Чувствуя себя неловко под пристальным взглядом женщины, Элли сказала:
— Мне нужно вернуться назад, чтобы проверить, как там Томас.
Мег покачала головой:
— Почему бы тебе не остаться? Я сама присмотрю за Томасом. — Она мотнула головой в сторону Ястреба, но заговорила так, как если бы его тут не было. — Позаботься, чтобы он не вставал хотя бы в течение часа — пока бальзам, который я нанесла на швы, не подсохнет.
Элли в жизни не видела ничего похожего на это вязкое, напоминающее клей вещество. Но она уже убедилась на примере швов на руке Доналла, что оно превосходно скрепляет края раны вместе.
— Целый час? — переспросил капитан со стоном. — У меня масса дел.
— Дела могут подождать, — твердо заявила Мег и ушла.
Мег ушла, прежде чем Элли сумела подыскать причину отказаться. По крайней мере, они были не одни. Несколько человек все еще оставались в пещере.
Элли уселась на камень напротив капитана, пытаясь избавиться от неловкости, что было не так-то легко, когда его внушительная грудь маячила у нее перед глазами. Кто знал, что мускулы могут быть такими… завораживающими?
Элли старалась не смотреть на него, но это было легче сказать, чем сделать. Она перевела взгляд на его лицо, но уголком глаза заметила что-то на его руке пониже плеча. Видимо, это была своего рода метка, но из-за пятен черной смазки, все еще остававшейся на нем, было трудно что-либо разглядеть.
— Что это? — спросила она, указывая на знак.
Его лицо почти неуловимо напряглось.
— Ничего, — ответил он, натягивая плед до плеч, чтобы прикрыть руку. — Старый шрам.
Это совсем не походило на шрам, а их ей довелось повидать немало. «Он что-то скрывает», — мелькнула тревожная мысль. Как и она сама, напомнила она себе. Но все эти секреты между ними внезапно стали ощущаться как разделяющая их стена. На мгновение ее охватило неудержимое желание разбить эту стену, узнать его настоящего. Но не стоило забывать, что эта преграда также и защищала ее.
— Должно быть, это след от пожара, — сказала она.
Он бросил на нее озадаченный взгляд. Но она посмотрела на него с вызовом, давая понять, что знает — он ей солгал.
— Копоть. Вы с головы до ног измазаны в ней.
Он взглянул ей в глаза, но ничего не сказал. Возможно, чтобы не солгать снова.
— Вы не собираетесь мне рассказать, что на самом деле произошло? — спросила она тихо. — Как вас ранили?
И снова он ничего не сказал, что само по себе явилось ответом. Он не хотел ей довериться. И это хрупкое перемирие, которое установилось между ними, — единственное, чего им удалось достичь. Он не хотел ничего более серьезного. И это не должно было так глубоко ее разочаровать.
— Мальчишка лет семи от роду неожиданно набросился на меня.
— Разумеется, — с насмешкой сказала она, укоризненно качая головой в ответ на его смехотворное объяснение. Он ни к чему не мог отнестись серьезно. — Только скажите мне… это из-за того, о чем я вас попросила?
— Нет, — твердо ответил он. — К тебе это не имеет никакого отношения. Это порез, Элли, вот и все. Реальная опасность мне не угрожала.
Она почувствовала, что он говорит правду, и ощутила необъяснимое облегчение. Эти странные, противоречивые чувства, которые она испытывала к нему, смущали ее. Но Элли твердо знала одно: она не хочет, чтобы он пострадал.
— Вы уверены?
Ястреб лукаво улыбнулся:
— Тебе не удастся так легко увильнуть от своего обещания. Если бы не бальзам Мег, я бы уже заставил тебя начать его выполнять прямо сейчас.
Сердце Элли радостно забилось.
— Значит?..
— Твое послание уже в пути.
Элли вздохнула с облегчением, чувствуя, будто огромная тяжесть свалилась с ее плеч. Ее родные будут все равно беспокоиться, но, по крайней мере, они будут знать, что она жива.
— Благодарю вас, — сказала она с внезапно повлажневшими глазами.
— Подожди пока благодарить меня, девочка, — сказал он с дьявольским блеском в глазах.
Не с тем беззаботным блеском, который так легко можно было игнорировать, нет. В нем было что-то сомнительное и многообещающее.
— В течение нескольких следующих дней ты моя.
«Моя». Сердце Элли странно трепыхнулось. Даже тон, которым он это сказал, породил жаркую дрожь и возбуждение, распространившиеся по ее жилам.
«Это ничего не значит», — сказала она себе. Но в первый раз за свою жизнь задумалась, не берет ли она на себя больше того, с чем в состоянии справиться.
Элли встала и принялась возиться с костром. Больше для того, чтобы хоть чем-нибудь занять себя, чем по необходимости, решил Эрик. Когда она вернулась на свое место на камне напротив него, она снова была спокойна и серьезно смотрела на него с той прямотой и непосредственностью, к которой он все больше привыкал.
Если бы только она не была такой любопытной и наблюдательной! Эрик поверить не мог, что она заметила татуировку у него на руке. Он знал, что она уже подозревает, что он вовсе не тот, кем хочет казаться. Можно только вообразить, что бы она подумала, если бы разглядела, что у него на руке изображен стоящий на задних лапах лев — символ Шотландского королевства — и знак, которым были помечены все члены Хайлендской гвардии. Сколько времени ей бы потребовалось, чтобы догадаться о его связи с Брюсом и с мятежом?
Совсем немного, он мог бы поклясться.
Она устремила на него серьезный взгляд своих больших карих глаз с зелеными искорками и изогнула изящную бровь.
— Так как, вы всегда хотели быть пиратом, или последнее время вас потянуло спасать сирот и монахинь, если представится возможность?
