В наградном листе от 21 сентября 1943 года отмечалось:
«За время боев тов. Карпов проявил себя подлинно бесстрашным героем. Более 30 раз заходил в тыл противника, дезорганизовывал его оборону. Уничтожил со своей группой более 350 немецких солдат и офицеров, взял 35 пленных».
А через год, в одном из номеров журнала «Фронтовая иллюстрация», появился шарж на Героя Советского Союза Владимира Карпова, который сопровождался четверостишьем: «Он как спортсмен известен нам, К спортивным он привык победам. А нынче — спец по «языкам», Слывет у нас «языковедом». Он действительно стал языковедом. Но в другом смысле этого слова. Писатель Карпов всю свою жизнь посвятил исследованию и описанию горькой и суровой фронтовой жизни. В поздравительной телеграмме по случаю его 80-летия Президент РФ В. Путин отметил: «Свое творчество Вы посвятили одной из самых трагических и героических страниц нашей истории — Великой Отечественной войне. Человек непростой, но поистине героической судьбы, Вы сумели донести до читателей всю правду о событиях, свидетелем и участником которых были сами»…
Другой Герой Советского Союза, упомянутый нами Александр Михайлович Кущев, книг и воспоминаний не оставил. Поэтому о его трагической судьбе сегодня мало кто знает. Четверть века он носил клеймо японского шпиона, которым «наградила» его советская система. В этом качестве прошел фронтовой путь от полковника до генерал-полковника. Получил одиннадцать пулевых и осколочных ранений… И Золотую Звезду.
В справочнике о Героях Советского Союза об этом, естественно, ни слова. Сказано лишь, что один из первых выпускников академии Генерального штаба Александр Михайлович Кущев воевал на завершающем этапе войны — с декабря 1943 г..[158] Добавим от себя, — воевал, как и Карпов, блестяще. Об этом свидетельствуют в своих мемуарах С.С. Бирюзов, Ф.Е. Боков, Г.К. Жуков и другие военачальники. Маршал Жуков, например, писал о 5-й ударной армии, успешно наступавшей в центре Берлина: «Быстрый успех, который был достигнут в сражениях за центр города, явился следствием умелой организации взаимодействия между всеми наступавшими армиями. Здесь я прежде всего должен отметить блестящую работу начальника штаба 5-й ударной армии генерала А.М. Кущева…».[159]
Это второе упоминание в мемуарах маршала об Александре Михайловиче. А первое относится к 1939 году. К тому времени, когда Г. Жуков впервые встретил в Монголии начальника штаба 57-го Особого корпуса комбрига А. Кущева.
Вскоре после этой встречи его следы теряются. С конца июня 1939 года фамилия комбрига фигурирует только в материалах следственного дела.
В статье «Генеральские судьбы» утверждается, что основанием для ареста А. Кущева стала пропажа оперативной карты и что за это его приговорили к 20 годам лишения свободы, а в лагере добавили еще 5 лет, так как во время его дежурства по бане уголовники похитили несколько комплектов белья.[160]
Материалами дела такая трактовка обстоятельств и причин ареста комбрига Кущева подтверждается лишь частично.
Как же все было на самом деле?.
Кущева арестовали сотрудники особого отдела НКВД Забайкальского военного округа 29 июня, как завербованного еще в 1935-м агента японских разведорганов, «проводившего подрывную предательскую работу в период боев в 1939 г. в районе реки Халкин-гол».[161] Главная цель, которую, по версии следствия, преследовал «шпион» Кущев, сводилась к обеспечению поражения советско-монгольских войск в ходе конфликта с японцами. Мало кто и сегодня знает о том, что в конце 30-х годов органами НКВД была арестована большая группа высших руководителей монгольского государства, военачальников МНРА, лидеров общественных организаций, видных деятелей науки и культуры. Их обвинили в подготовке вооруженного восстания и правительственного переворота в Монголии,[162] в создании «панмонгольской шпионско-диверсионной организации». Кущев же, как указано в материалах дела, был в курсе подготовки этого восстания и являлся членом этой организации. В постановлении на его арест, произведенный без всяких санкций, следователь вменил комбригу сразу две статьи — 58-1б и 58–11 УК РСФСР. И указал при этом, что о причастности Кущева к контрреволюционной организации «показал арестованный соучастник по контрреволюционной работе Лубсан-Доной».[163] Последний, судя по материалам дела, как раз и получил от Кущева секретную «топографическую карту, на которой было нанесено расположение воинских частей советско-монгольских войск».
В обвинительном заключении, которое составлялось в декабре уже в Москве, фигурировали все те же статьи Уголовного кодекса. А вот «доказательственная база» была существенно расширена. В частности, отмечалось, что Кушев задолго до назначения на должность начальника штаба 57 корпуса был связан с агентом японской разведки Ворониным. Но здесь случилась незадача. На допросе в Главной военной прокуратуре, куда авторы состряпанного в НКВД дела привезли Кущева, последний отказался от всех своих показаний и заявил, что Воронин — мифическая личность, которую он специально придумал для ретивых следователей, дабы показать абсурдность выдвинутых против него обвинений. И что примечательно — военный прокурор Постников, проводивший этот допрос 29 февраля 1940 г., - отметил в протоколе, что следователь особого отдела НКВД СССР Морозов, составивший обвинительное заключение по делу, «от подписи данного протокола отказался».[164]
Дело разваливалось. Поэтому «особистам» пришлось подключать другие рычаги. Заработали тайные пружины отлаженного репрессивного механизма. Дело передали другому военному прокурору Котову, который составил детальную справку, расписал в ней все несуразности и нестыковки, допущенные следствием. И тем не менее сделал вывод, что дело надо все же направить в Военную коллегию. Ну а там его В. Ульрих доверил рассмотреть своему ближайшему помощнику и непосредственному соучастнику многих злодеяний генерал-майору юстиции А. Орлову.[165] И тот без зазрения совести вынес 19 ноября 1940 года приговор — по ст. 58-1б УК РСФСР[166] определить Кущеву 20 лет лишения свободы, с поражением в правах, конфискацией имущества и лишением воинского звания «комбриг»…
Реабилитация генерал-полковника Кущева А.М. состоялась только в 1965 году.[167]
Архивный документ.
(публикуется впервые)
«УТВЕРЖДАЮ»
НАРОДНЫЙ КОМИССАР ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СССР
КОМИССАР ГОСБЕЗОПАСНОСТИ 1 РАНГА
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
