Читаем без скачивания Измена по-венециански - Стив Берри

— Сколько наших уже заключили сделки? — спросил он.

— Сто десять человек. У каждого свои вкусы в том, что касается расположения участков, но наибольшей популярностью, конечно, пользуется земля в Самарканде и его пригородах.

Машина выехала с территории аэровокзального комплекса и поехала по направлению к городу, до которого было всего четыре километра. Следующим усовершенствованием, безусловно, станет новый аэропорт. Трое членов Лиги уже вынашивали планы строительства более современного воздушного терминала.

— Какова цель вашего приезда? — спросил Камиль. — Господин О'Коннер не предупредил меня, что вы собираетесь приехать, когда чуть раньше мы говорили с ним по телефону.

— Мы оценили полученную от вас информацию относительно поездки Зовастиной. Известно ли вам, что ей понадобилось в Европе?

— Об этом она не обмолвилась ни словом, сказав лишь, что скоро вернется.

— Итак, она сейчас в Венеции и делает там неизвестно что.

— И если ей станет известно, что вы находитесь здесь и плетете против нее заговор, — проговорил Камиль, — нам обоим конец. Помните, от ее маленьких микробов спасения нет.

Министр иностранных дел принадлежал к новому поколению политиков, взращенному вместе с Федерацией. Эти люди знали: Зовастина является первым, но отнюдь не последним верховным министром.

— У меня имеется оружие против ее, как вы выражаетесь, микробов.

На губах азиата заиграла улыбка.

— Почему бы вам просто не убить ее — да и дело с концом?

Винченти оценил искреннее честолюбие собеседника.

— Это было бы глупо.

— А что задумали вы?

— Кое-что получше.

— Лига будет на вашей стороне?

— Все, что я делаю, получило коллективное одобрение Совета десяти.

Камиль усмехнулся.

— Не все, мой друг, уж я-то знаю. То покушение на ее жизнь… Ведь это вы его организовали. Мне это доподлинно известно. А потом сдали киллера. В противном случае откуда она могла узнать о готовящемся покушении? — Он помолчал. — Интересно, а меня вы тоже со временем сдадите?

— Вы хотите сменить Зовастину на ее посту?

— Я предпочитаю остаться в живых.

Он посмотрел в окно на плоские крыши, голубые купола мечетей и шпили минаретов. Самарканд лежал в естественном углублении, окруженный горами. Ночь скрыла мутный смог, круглые сутки висящий над древним городом. В отдалении размытыми светлыми пятнами виднелись освещенные фонарями фабрики. Раньше они снабжали продукцией Советский Союз, теперь же работали на увеличение валового национального продукта Федерации. Лига уже вложила миллиарды в их модернизацию и собиралась вложить еще больше. Поэтому Винченти должен был знать расстановку сил до мельчайших деталей.

— Насколько сильно вам хочется стать верховным министром? — спросил он Камиля.

— Ваша Лига может мне это обещать?

— О, мой отважный друг, мне часто приходилось видеть, как враг умирает неожиданно для всех, в том числе и для себя самого. Забавно, что этого обычно никто не замечает. Но болезни делают свое дело на славу. Смертельной может оказаться даже обычная простуда или грипп.

Хотя чиновники Федерации, включая Зовастину, испытывали отвращение ко всему, что имело отношение к советскому прошлому, они многому научились у своих продажных предшественников. Именно поэтому Винченти, общаясь с ними, был сдержан в словах, но щедр на обещания.

— Кто не рискует, тот не выигрывает, — философски заметил он.

Ревин передернул плечами.

— Это верно, но иногда риск оказывается слишком большим.

Винченти смотрел на Самарканд. Этот древний город был основан в пятом веке до Рождества Христова. Город знаменитых теней, Сад души, Жемчужина Востока, Центр Вселенной, Столица мира — как только его не называли. Сменив многих хозяев, он в конечном итоге был завоеван русскими. Во времена Советского Союза Ташкент, располагавшийся в двухстах километрах севернее, рос значительно быстрее и был более процветающим городом, но Самарканд все равно оставался душой региона.

Винченти перевел взгляд на Камиля Ревина.

— Я сам собираюсь предпринять крайне опасный шаг. Мои полномочия главы Совета десяти вскоре заканчиваются, поэтому, если мы собираемся сделать то, что запланировали, делать это необходимо сейчас. Как говорят там, откуда я родом, — либо делай, либо слезай с горшка. Вы со мной или нет?

— Если я отвечу «нет», то, боюсь, мне не дожить до завтрашнего утра. Так что я с вами.

— Рад, что мы поняли друг друга.

— Но что вы собираетесь делать? — осведомился министр иностранных дел.

Винченти снова устремил взгляд на город, улицы которого убегали назад за окном лимузина. На одной из сотен мечетей, которыми изобиловал город, метровыми буквами, выдержанными в стиле арабской каллиграфии, была сделана надпись: «ГОСПОДЬ ВЕЧЕН». Несмотря на свою богатую и сложную историю, Самарканд до сих пор излучал безвкусную официальную торжественность, унаследованную им от культуры, которая давным-давно утратила воображение. Зовастина, судя по всему, намеревалась излечить город от этой болезни. Она смотрела широко и далеко. Винченти солгал Стефани Нелле, когда сказал, что не силен в истории. На самом деле именно с ней были связаны его замыслы. Но при этом он надеялся не совершить ошибки, вдохнув в прошлое новую жизнь.

Впрочем, сейчас это не имеет значения. Пути назад нет.

Поэтому он вновь взглянул на своего сообщника по заговору и честно ответил на его вопрос:

— Изменить мир.

41

Торчелло

Мысли Виктора лихорадочно метались. «Черепашка» продолжала выполнять запрограммированную подготовку к уничтожению нижнего этажа музея, разбрызгивая на стены зловонный «греческий огонь». Виктор подумал о том, чтобы попытаться выбить двери совместно с Рафаэлем, но затем понял, что из-за их толщины и засова снаружи подобная попытка заранее обречена на неудачу. Похоже, если из здания и можно как-то выбраться, то только через окна.

— Тащи бутыль, — приказал он Рафаэлю. Осмотрев окна, он остановил свой выбор на том, что располагалось слева от него.

Рафаэль поднял с пола одну из бутылей.

«Греческий огонь» должен размягчить старый металл решетки, а заодно и болты, которыми она прикручена к стене, после чего ее можно будет сорвать с окна. Виктор вытащил один из пистолетов, которые они забрали на складе, и приготовился выстрелить в стекло, но еще до того, как он успел нажать на спуск, окно разлетелось вдребезги. Кто-то выстрелил в стекло снаружи.

Виктор юркнул вбок и укрылся за стеной, Рафаэль последовал его примеру. Они ждали, что будет дальше. «Черепашка» продолжала ползать по полу, останавливаясь и меняя направление каждый раз, когда натыкалась на то или иное препятствие.

Виктор понятия не имел, сколько врагов находится снаружи и могут ли они подстрелить их через три других окна. Он почувствовал дыхание смертельной опасности, на грани которой они балансировали. Ясно было одно: «черепашку» необходимо выключить. Это позволит им выиграть хоть немного времени.

Больше он ничего не знал.

Кассиопея сунула пистолет за пояс на спине и вытащила из матерчатой сумки фибергласовый лук. Торвальдсен не спросил, зачем ей понадобился сверхлегкий лук со стрелами, да она и сама не знала наверняка, понадобится ли ей это оружие.

Теперь она знала точно: понадобится.

Она находилась в тридцати метрах от музея, укрывшись от дождя под навесом над крыльцом церкви. Возвращаясь с противоположной стороны острова, она задержалась в поселке и прихватила одну из масляных ламп, которыми освещался причал у ресторана. Кассиопея заприметила эти лампы еще тогда, когда они с Малоуном обследовали остров, и именно по этой причине попросила Торвальдсена прислать ей лук. Затем в мусорном баке, стоящем возле одной из лавок, Кассиопея нашла несколько выброшенных тряпок. Пока воры орудовали в музее, она разорвала тряпки на куски, обмотала ими металлические наконечники стрел и пропитала маслом из лампы.

Спичками она разжилась в ресторане, где они с Малоуном ужинали. В пепельнице, стоявшей в дамской комнате, лежали две тонкие «книжечки» с мягкими фосфорными спичками.

Кассиопея подожгла промасленную тряпку на наконечнике одной из стрел и приладила ее к луку. Ее мишенью было окно нижнего этажа, стекло в котором она только что разбила выстрелом из пистолета. Виктору нужен пожар — он его получит.

Кассиопея научилась стрелять из лука еще ребенком. Она никогда не охотилась, ей была отвратительна сама мысль об этом, но часто практиковалась в стрельбе по мишени в своем поместье во Франции. В этом ей удалось достичь высот подлинного мастерства, так что тридцать метров, отделяющие ее от музея, не представляли проблемы. И уж тем более не должна была стать препятствием решетка на окне, прутья которой находились на изрядном расстоянии друг от друга.