Читаем без скачивания Измена по-венециански - Стив Берри

— Его святейшество обычно поручает мне особые проекты.

— Вроде меня?

Мужчина кивнул.

— Вы и впрямь особая.

— В чем же это выражается?

— Вы — глава государства. Разве этого недостаточно?

Этот человек был так же хорош, как тот шведский дипломат и подаренные им эксклюзивные часы. Он быстро соображал, был скор на язык, но ответы его были дипломатически расплывчатыми и содержали минимум информации.

Она указала на одну из массивных мраморных колонн с круглой каменной скамьей вокруг нее. Скамья была огорожена бархатным канатом, чтобы на нее никто не садился.

— Что это за черные пятна? — спросила она, указывая на колонну.

— Как-то раз я задал тот же вопрос, — заговорил Микнер. — Все века, что существует собор, верующие, садясь на эти лавки, прислонялись головами к мрамору. Жир от их волос впитывался в камень, и в итоге появились эти самые пятна. Представляете, сколько миллионов голов понадобилось для возникновения такого эффекта?

Зовастина завидовала тому, что у Запада есть такие чудесные исторические вехи. К сожалению, ее собственная родина на протяжении всей своей истории постоянно подвергалась набегам завоевателей, которые начинали с того, что каленым железом выжигали все, связанное с прошлым. Сначала персы, потом греки, монголы, турки. И наконец русские. Эти были хуже всех. Кое-какие исторические сооружения, конечно, остались, но ничего, подобного этой «золотой базилике», не было и в помине.

Они стояли рядом с главным алтарем, неподалеку от иконостаса. Ее телохранители переминались с ноги на ногу на расстоянии в несколько метров, готовые в любой момент броситься на защиту своей хозяйки.

— Видите этот камень в форме сердца? — спросил Микнер.

Она видела. Маленький, неприметный, он словно пытался затеряться в окружающих его причудливых узорах.

— Никто не знал, что это такое, — стал рассказывать папский нунций. — Но пятьдесят лет назад в ходе реставрации пола камень был поднят — и под ним обнаружили высохшее человеческое сердце. Оно принадлежало дожу Франческо Эриццо, умершему в тысяча шестьсот сорок шестом году. Тело дожа покоится в церкви Сан-Мартино, но он пожелал, чтобы его самое сокровенное было погребено рядом с покровителем Венеции, святым Марком.

— А знаете ли вы, что означает «сокровенная суть»?

— Человеческое сердце. Кто же этого не знает! Древние считали сердце вместилищем мудрости, ума — сутью человеческой личности.

Точно так же думала и Зовастина. Именно это определение использовал Птолемей. «Прикоснись к сокровенной сути золотой иллюзии».

— Позвольте мне показать вам кое-что еще, — проговорил Микнер.

Они обошли плиту с распятием и узорами — ромбами и прямоугольниками — из разноцветного мрамора. Позади плиты несколько мужчин, стоя на коленях, склонились над алтарным столом, на котором, купаясь в свете софитов, стоял каменный саркофаг. Железная загородка, преграждавшая доступ к нему, уже была снята.

Микнер заметил, что женщина заинтересовалась открывшимся зрелищем, и остановился.

— В тысяча восемьсот сороковом году мощи святого были положены под престол главного алтаря, где они хранятся поныне. Сегодня саркофаг будет открыт впервые с того времени. — Нунций посмотрел на часы. — Почти час ночи. Скоро все будет готово.

Зовастина проследовала за папским занудой в другой конец собора, в темный южный трансепт. У одной из мраморных колонн Микнер остановился.

— В девятьсот семьдесят шестом году базилика сильно пострадала от пожара, — принялся рассказывать он, — а затем отстроена заново. В тысяча девяносто четвертом году ее освятили. Во время перестройки храма сведения о местонахождении мощей апостола были утрачены, и, как вы сами упомянули во время нашей беседы в Самарканде, на протяжении ста восьмидесяти лет никто не знал, где они находятся. Однако двадцать шестого июня тысяча девяносто четвертого года во время мессы в честь освящения храма произошло чудо. Послышался шум падающего камня, церковь содрогнулась. От этой пилястры отпала часть мраморной плиты — и показалась сначала рука, а затем и все тело святого апостола. Вокруг колонны столпились верующие, священники и даже сам дож. Все уверовали в то, что с возвращением мощей покровителя Венеции в мире настанет благодать.

Рассказ нунция скорее удивил Зовастину, нежели произвел на нее впечатление.

— Я слышала эту сказку, — сказала она. — Просто поразительно, что тело внезапно появилось именно тогда, когда новый дож и церковники нуждались в финансовой и политической поддержке со стороны венецианцев. Происходит чудо — и, откуда ни возьмись, вдруг объявляется их святой покровитель. Представляю, какое грандиозное было шоу! Наверняка все это было организовано дожем или каким-нибудь его умным министром. Блестящий политический ход! Настолько блестящий, что о нем рассказывают даже спустя девятьсот лет.

Микнер изумленно покачал головой.

— Вы ни во что не верите.

— Я верю в то, что реально.

— Например, в то, что здесь лежит тело Александра Великого? — спросил нунций, указав на алтарь.

Скептицизм нунция в отношении ее теории беспокоил Зовастину.

— Откуда вам знать, что это не так? — вопросом на вопрос ответила она. — Церковь ведь даже не знает наверняка, чье тело те двое венецианских купцов выкрали из Александрии больше тысячи лет назад.

— Лучше вы, госпожа министр, скажите мне, на чем основана ваша уверенность.

Зовастина посмотрела на мраморную колонну, подпирающую высоченный потолок, и, не удержавшись, погладила ее бок. В голове ее вертелась мысль: а вдруг история о том, как тело святого внезапно появилось из этой колонны, не сказка?

Ей нравились такие истории, и она рассказала нунцию одну из тех, что имелись у нее в запасе.

«Перед Евменом стояла непростая задача. Безгранично доверяя своему личному секретарю, Александр поручил ему сделать все, чтобы его останки были погребены рядом с Гефестионом. Три месяца прошло с того дня, как Александра не стало, а его забальзамированное тело все еще находилось во дворце. Сподвижники и полководцы давно разъехались из Вавилона, чтобы вступить во владение доставшимися им кусками бывшей империи. Найти подходящее тело оказалось непросто, но в конце концов в деревне, расположенной неподалеку от Вавилона, был найден подходящий мужчина — такого же роста, сложения и возраста, как Александр. Евмен отравил этого человека, а один из египетских бальзамировщиков, который задержался в городе, польстившись на обещание щедрого вознаграждения, забальзамировал его тело. Затем он ушел, но подручные Евмена настигли его на дороге и убили. Подмена тела была совершена во время осенней грозы, когда на город обрушился ливень. Наряженное в золотые одежды и корону, тело крестьянина было неотличимо от останков великого царя. Евмен прятал царя несколько месяцев — до тех пор, пока погребальный кортеж с телом лже-Александра не покинул Вавилон, направившись в Грецию. После этого город впал в летаргический сон, от которого так никогда и не пробудился. Благодаря этому Евмену с двумя помощниками удалось незаметно покинуть город, увозя с собой Александра — на север, чтобы выполнить последнюю волю царя…»

— Получается, что тело, которое здесь покоится, может принадлежать и не Александру, а вовсе даже безвестному крестьянину? — спросил нунций.

— Я, по-моему, не обещала давать дополнительные разъяснения.

— Нет, министр, не обещали, — улыбнулся мужчина. — Позвольте сказать, что мне очень понравилась ваша история.

— Она не менее увлекательна, чем ваша — про колонну.

Он кивнул.

— И столь же достоверна.

Зовастина, однако, не была готова разделить сарказм нунция. Ее история не была сказкой. Ее поведал древний манускрипт, текст которого был в течение веков скрыт от человеческого глаза и открылся лишь благодаря самой современной технологии — рентгенографическому анализу на молекулярном уровне. Александр Великий не был погребен в Египте. Его тело перевезли в какое-то другое место, о котором в конце концов стало известно Птолемею, первому греческому фараону. Место, к которому ее может привести мумия, находящаяся в гробнице всего в десяти метрах от нее.

Возле иконостаса появился не знакомый ей мужчина и сказал, обращаясь к Микнеру:

— У нас все готово.

Нунций кивнул, а затем жестом предложил Зовастиной пройти к алтарю.

— Что ж, министр, настало время проверить, чья история является правдой, а чья — вымыслом.

46

Виктор смотрел на женщину, которая, направив на него пистолет, поднялась по ступенькам и вышла на середину палубы.

— Ну, как тебе понравился пожар? — спросила она.

Виктор включил нейтральную передачу и сделал шаг по направлению к ней.