– Знаешь, Крис, – отозвался, наконец, Уин. – Этот проклятый вопрос я задаю себе вот уже четыре проклятых года.
ГЛАВА 8
Патрик Мигер, персонаж баллады
– Еще пяток минут, и туман рассеется, сэр, – уверенно сказал сержант Флеминг, протягивая подзорную трубу обратно Мигеру.
Капитан молча взял трубу и, сдвинув ее, не глядя, опустил в карман на поясе. Взгляд его рассеянно блуждал по окружающему пространству, пока, наконец, не зацепился за пушистое черное перо на шляпе сержанта. Шляпа была совершенно неуставная – Флеминг подобрал ее в 64-м, после стычки с рейнджерами Мосби, знаменитыми «Серыми призраками» конфедератов, и с тех пор надевал ее перед всяким мало-мальски серьезным делом, невзирая ни на какие взыскания.
– А вот и мы!
При виде приближающейся к ним парочки Флеминг, ухмыляясь во весь рот, привстал в седле.
– Мисс…
Капитан ограничился тихим зубовным скрежетом.
Сказать, что профессор астрологии Генри Моргенау держался в седле плохо, – значило бы оскорбить всех новобранцев кавалерии, удостаивавшихся от своих инструкторов куда более нелестных эпитетов. Ибо даже самый тупой и несмышленый новобранец на памяти капитана по сравнению с профом выглядел подлинным кентавром.
Его спутница держалась в седле не в пример увереннее и свободнее – но вот светло-серая с коричневым «амазонка» уместнее, по мнению Мигера, была бы на лисьей охоте где-нибудь в Девоншире, но никак не в глубине Запретных Земель.
– Доброе утро, Пат! – весело сказала девушка, подъезжая вплотную к капитану. – Отлично выглядишь.
Капитан заскрежетал зубами еще раз и, резко натянув поводья, заставил своего гнедого развернуться вбок, заслонив таким образом агентессу от неровного строя роты.
– Во-первых, – вполголоса процедил он. – Я очень прошу тебя называть меня при посторонних только по имени или званию.
– Но, – растерянно-удивленно отозвалась Линда, – вчера в палатке мне показалось…
– То, что было…. что случилось вчера в палатке, касается только нас двоих, – резко отозвался Мигер. – И моим парням вовсе не обязательно знать об этом, они и без того все утро теряются в догадках.
– Понятно, – Линда мгновенно перешла на холодный деловой тон. – Мы с мистером Моргенау хотели поблагодарить тебя за лошадей. Великолепные животные… надеюсь, их прежние хозяева не обижаются на нас?
– Их прежние хозяева, – медленно произнес Мигер, – уже ни на кого не обижаются. Они оба погибли два дня назад.
– Прости.
– Ты хоть умеешь пользоваться, – Мигер выразительно покосился на револьверные рукоятки, торчащие из седельных кобур, – этими штуками?
– Обижае… те, сэр?
Массивный револьвер словно бы по волшебству покинул свое уютное, уже начавшее потихоньку нагреваться под солнечными лучами укрытие из потертой кожи и лихо крутанулся вокруг изящной ручки.
– Шестизарядный «скофилд»[12] сорок пятого калибра, вторая модель – насмешливо отчеканила девушка. – Мне превратить в решето во-он тот кактус или ты поверишь мне на слово?
– Будете держаться позади строя, – буркнул капитан, вновь разворачивая коня. – Сержант…
– Я пригляжу за этой парочкой, сэр, – широко ухмыляясь, пообещал Флеминг.
– Возьми еще двоих.
– Тогда, – Флеминг задумчиво покосился на кавалеристов, – Ричи и Красавчика, с вашего позволения, сэр.
– И не рвись вперед. Сегодня хватит на всех!
– Ни секунды в этом не сомневался, сэр, – невозмутимо отозвался сержант.
– Капитан Мигер… – вытянулся рядом с мордой гнедого запыхавшийся пехотинец. – Полковник приказывает вам выступать.
Он едва успел отскочить, когда конь капитана рванулся вперед, в два прыжка вынося Мигера на левый фланг короткой цепочки кавалеристов.
– Передай, – обернувшись, крикнул ирландец, – полковнику, что его приказ будет выполнен!
– …though the soldier knew, – вполголоса пропел сержант Флеминг. – Someone had blundered…
Он отстегнул от седла флягу, поднес ее к уху, встряхнул и, одобрительно кивнув, запрокинул голову.
– Вы что-то сказали, сержант? – с интересом осведомилась мисс Келлер, заставляя свою вороную приблизиться к лошади сержанта почти вплотную.
Ответом ей было долгое буль-буль-буль. Затем сержант, оторвавшись от горлышка, одобрительно крякнул, аккуратно завинтил флягу, прицепил ее на прежнее место и лишь после этого с ухмылкой уставился на побледневшую от ярости агентессу.
– Простите, мисс?
– Я спросила, что вы только что сказали, сержант?!
– Ах, это… – протянул Флеминг. – Просто стишки. Забредает иногда, знаете ли, в голову нечто эдакое.
– Интересные стишки, – ядовито заметила Линда. – Сами сочинили?
– Ну что вы, – осклабился сержант. – Куда уж мне.
Прищурившись, он вгляделся в спины удаляющихся кавалеристов и с видимым удовольствием процитировал:
Theirs not to make reply,Theirs not to reason why,Theirs but to do and die,Into the Valley of Death rode the six hundred.[13]
– Альфред Теннисон, мисс! Так что, – добавил он, приподнимаясь на стременах, – добро пожаловать в ряды Легкой бригады.
Чем выше они поднимались, тем заметнее становилась одна деталь, разительно отличавшая их движение от знаменитого «Броска» – по роте никто не стрелял. Даже те несколько конных гоблинов, которые с утра маячили на вершинах, при виде атакующих кавалеристов исчезли, словно вспугнутые пташки.
В полусотне ярдов от вершины Мигер придержал коня. Продолжать атаку в прежнем виде было бы откровенным безумием – сто против одного, что на противоположном склоне их, злобно скалясь поверх наведенных стволов, поджидает как минимум половина Союза Племен. Правда, ирландец не совсем понимал, что помешало зеленошкурым уничтожить жалкую горстку всадников еще у подножия холма, но то Великое Неизвестное, что приходилось именовать логикой гоблинов, порой выделывало и куда более странные финты.
– Фил, – скомандовал капитан, – оставь коня и сбегай-ка, посмотри, как нас готовятся встречать?
Затем он оглянулся. 69-й полк также успел покинуть лагерь – четко видимый на зеленом фоне темно-синий квадрат пехотного каре, окаймленный тонким блеском штыков, «гатлинги» на углах, обоз и ученые – в отсутствие Моргенау таковыми оставались полдюжины картографов – в середине, в полном соответствии с заветом «маленького корсиканца». Сверху все это выглядело чертовски здорово…
– Капитан! – посланный на разведку кавалерист, до этого перемещавшийся едва ли не ползком, стоял во весь рост и недоуменно вглядывался куда-то в даль.
Получивший шенкеля в бок гнедой оказался рядом с ним в три скачка – как раз вовремя для того, чтобы его всадник успел разглядеть вдали россыпь черных точек с тянущимся за ними пыльным шлейфом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
