— Все вы, гребаные засранцы, любите, когда у меня течет кровь, — сказала она, прижимаясь ко мне, втирая свой клитор в нижнюю часть моего пресса. — Но, черт возьми, когда кто-нибудь из вас доведет меня до оргазма?
Я вытащил свой член, смеясь над тем, как она ругается, прежде чем снова безжалостно войти в нее. Если хочет, чтобы ее трахнули, я исполню это желание.
— Я так чертовски сильно хочу тебя, Скар, только из-за мысли о том, что ты позволяешь кому-то, кроме своего мужа, трахать эту восхитительную киску, — сказал я, упиваясь ее криками, когда сжимал ее клитор между пальцами, входя в нее и постанывая от того, как она вонзалась пальцами мне в плечи, а пятки — в мою задницу.
— Быстрее, — выдохнула она.
Ее тело встречалось с моим, удар за ударом. Как будто она хотела, чтобы я заполз в нее.
Ее глаза распахнулись. Синева почти полностью исчезла. Мое тело содрогнулось от взгляда, полного отчаянной, голодной потребности, которым она одарила меня. Она смотрела на меня так, словно я был единственным, кто мог исполнить ее желания.
Дерьмо.
Трахать ее было плохой идеей. Мое увлечение и так слишком глубоко разрослось. К этим моим зацикленностям нужно относиться осторожно, иначе я с головой погружусь в одержимость. И даже при том, что я могу принадлежать ей, она не будет моей. Я думал, что получу минет, а потом отплачу тем же. Немного ослаблю напряжение. Я знал, что обманываю себя, когда говорил, что только попробую, и это поможет мне избавиться от нее.
Гребаная ложь.
— Если он не хочет обладать мной, то ему же хуже — прошептала она, облизывая губы и изучая мое лицо.
Черт возьми.
Я хотел обладать ею и быть одержимым.
Наши губы снова соприкоснулись, но это слияние ощущалось по-другому. Ее язык скользнул по моему в запутанном беспорядке, и чувство отчаяния отправило нас через край в забвение.
Блять. Я тащусь по жене своего брата.
Глава 20
СКАР
ЧТО БЫ СКАЗАЛ МОЙ ПСИХОТЕРАПЕВТ?
Тот, кто изобрел внутриматочную спираль, заслуживает поцелуя в губы. Потому что я позволила гиганту, который держал меня, пока его брат накачивал меня наркотиками, трахнуть меня возле холодильника. И если это недостаточно безумно, то я еще потом опустилась на колени, чтобы высосать нашу совместную сперму с его толстого члена, а потом он заставил меня слизать то, что капнуло на пол.
Гладкая текстура шелковой наволочки охладила мои разгоряченные щеки, когда я вспомнила слова, которые он сказал мне.
«Будь хорошей маленькой шлюшкой и убери все, что ты натворила.»
Я все еще чувствовала, как он дергал меня за волосы, когда направил мой рот на свое бедро, размазывая блестящие слюни на его татуировках.
Блять. Мне нужно опять начать ходить к психологу. На самом деле, даже если мы сделали не так, лучше жить в отрицании, чем отказаться от этого. Потому что секс с ним был бодрящим. Жаль, что последствия оказались дерьмовыми.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Когда я опустилась на колени на кухне, чтобы отсосать ему, это было от отчаяния. Поддразнивание Кенджи на видео только усилило сдерживаемые эмоции, которые Калеб подарил мне прошлой ночью, и я хотела заставить его заплатить за то, какие эмоции он вызвал вчера.
Он будто украл меня только для того, чтобы загнать в угол и забыть. Как птицу с подрезанными крыльями в клетке.
И я хотела проверить, действительно ли ему наплевать на то, что он делится мной. Не потому, что я чувствовала, что Калеб заботится о святости этого брака. Ради бога, он подделал гребаное свидетельство о браке. Он просто не походил на мужчину, которому нравится, когда ему отказывают, и сколько бы раз он ни говорил, что не хочет меня, я чувствовала его твердый член во время нашей ссоры.
Предполагалось, что отсос Нико должен вбить клин между ними или вызвать реакцию. Что угодно, только не будоражить этих странных бабочек внутри меня. После того, как мы оба кончили, он полностью отгородился от меня.
У меня и раньше было много связей на одну ночь. Обычно мне хотелось кончить и быстро свалить. Но на этот раз мне стало… грустно, когда Нико не захотел запирать меня в своей комнате. Честно говоря, я не знала, что именно чувствовала.
Он приготовил мне свежий омлет. Даже добавил побольше соли, я даже не думала, что он заметил эту мою привычку, когда кормил меня в последний раз. Если еда на вкус не как соленое море, я ее не ем. Но за все это время он сказал мне как можно меньше слов. Не было похоже, что он пытался меня разыграть. Это было больше похоже на то, что он пытался создать некоторое пространство между нами. Отгородился от меня кирпичом.
Это было полтора дня назад.
Я отсиживалась в своей комнате, выходя только для того, чтобы взять что-нибудь поесть. Нико, возможно, и избегал меня, но он позаботился о том, чтобы в холодильнике было что-нибудь, что можно разогреть в микроволновке. Чем бы они втроем ни были заняты, они не посвящали меня, и это жутко бесило.
— Тьфу. Ты в буквальном смысле убийца. Как тебе удалось уловить чувства после одного траха? — пробормотала я в пуховую подушку. Чувства казались слишком сильным словом, чтобы описать то, что я испытывала к этому большому парню. Я хотела поджечь яйца мужикам, когда они улыбались мне, тем, кто похитил — отсосать? Ну он же меня еще кормил.
Может быть, я так изголодалась по любой привязанности, что в ту секунду, когда кто-то был добр ко мне, я прогибалась. Энзо облажался со мной на фронте отношений.
Я удалилась в свою комнату, как только запихнула яичницу в рот; тишина была невыносима для меня. Но все, чего я добилась с тех пор, — это устроила вечеринку жалости. Буквально лежала под одеялами.
Ну, и прослушивала их телефоны и взломала электронные почты. Номер Кенджи был не единственным, что я взяла с его телефона.
