голубой каемочкой. Подозреваю, что вам понравилось бы прямо противоположное: драться, независимо от того, нужно ли это Земле или нет. Но я не девочка, а вы не мальчик, и не в песочнице сидим с лопатками. Наши решения и действия должны быть разумными и строиться не на основании эмоций.
Она легко встала, поправив желтый платок, подошла к ноутбуку и еще раз пролистала схемы. Голограммы сменялись одна за другой. Цвета Гъде – серый и золотой, но гъдеанские силы специально маркировались в схемах грязно-зеленым: некий абстрактный враг, никакой конкретики.
– Все ваши сценарии гениальны, но ни один мы не позволим себе реализовать, – промолвила она наконец. – Поймите, Ларс: Земля – мирная планета. Мы не станем нападать на Гъде врасплох. Мы вообще не станем на нее нападать. Мы не ищем войны, Ларс, наша цель сугубо мирная и материальная: нам нужен только Нлакис, который находится на нашей территории.
Ларс весело хмыкнул:
– На нашей, Салима? Вы уверены?
– Я не просто уверена, я собираюсь убедить в этом всю Галактику. Убедить или заставить сделать вид, что они убеждены. Это как раз непринципиально. Принципиально то, что мы желаем уладить вопрос с Гъде дипломатически. Мы уважаем гъдеан, мы признаем их равными партнерами по Содружеству Планет, и мы полагаем, что они внимут нашей просьбе покинуть нашу территорию.
– Но они не внимут, – возразил Ларс.
– Вот именно. Тем самым они продемонстрируют, что разумные аргументы на них не действуют, и настанет время других аргументов – тех, что стреляют. Но мы не нападаем на Гъде, понимаете? Мы обеспечиваем свое законное право на Нлакис.
– Гъдеане так просто не уберутся, – Ларс поболтал остаток кофе в чашке и уставился туда, словно намеревался погадать на кофейной гуще. – Они начнут гадить нам по всей Галактике, где только встретят.
– И снова вы правы, – улыбнулась Салима. – Они начнут войну. А мы ответим. Понимаете, Ларс? – повторила она. – Начнут они, а мы лишь ответим. И ответим так, чтобы у всех известных миров напрочь пропало желание с нами воевать.
Салима погасила проектор. Светящиеся фигурки кораблей, зависшие над ковром, растворились. Она вернулась на свое место.
– Разработайте этот сценарий в подробностях, Ларс. Пропишите все возможные варианты его развития.
Дедок помялся.
– Салима, а может, все-таки с шитанн начнем? У нас на вооружении тысячи кварцевых излучателей. Что, списывать их?
– Зачем же списывать? – усмехнулась Салима. – Они наверняка еще пригодятся.
– Против кого? Гъдеанам они – что слону дробина, их солнце еще жестче, чем наше, и ультрафиолета они не боятся. Как применить против них излучатели? Разве насмешить их этим, чтоб от смеха они утратили боеготовность… Салима, испокон веку шитанн были нашими врагами. Давайте их пощиплем. Под шумок, а?
– Нет, Ларс, – жестко ответила она, и главнокомандующий скис: «нет», произнесенное таким тоном, это однозначно «нет». – Мы будем продолжать охранять наши границы от шитанн и держать их в тонусе, как бы ни началась война и чем бы она ни закончилась. Но щипать их не станем. Они сами отдадут нам все, чего мы вежливо попросим.
Ларс расхохотался.
– Так прямо и отдадут? Салима, ну ладно я, выживший из ума старикан. Но вы-то не фантазируйте!
Она сощурилась:
– Пари?
– Пари! И если я выиграю, вы разрешите мне выпотрошить один корабль Рая.
– Будьте умереннее, Ларс, – с укором произнесла она. – У них всего-то один корабль и остался.
– Вот его и выпотрошу!
Салима покачала головой. Дедушке хочется врезать шитанн, это понятно. Но не ставить же под удар всю комбинацию!
– Без смертоубийств, Ларс. Разрешаю обстрелять и лишить внешнего оборудования. Если ваши стрелки разойдутся и взорвут корабль с людьми – не взыщите, выдам их головы райскому координатору.
Она была уверена, что выиграет, но подстраховаться никогда не мешает.
– А что же вы, Ларс, намерены уступить мне, если проиграете?
– Можете лишить меня орденов, – запальчиво предложил Максимилиансен.
– Мило, но на что мне главнокомандующий без орденов? Это, считайте, самой подорвать свой авторитет.
– Ну, тогда сместите меня с поста главнокомандующего.
– Еще лучше! Этак вы заставите меня желать вашего выигрыша. Нет, Ларс. Вы останетесь на своем посту и при своих орденах. Вы расплатитесь по-другому. Если вы проиграете, то пожмете руку шитанн.
– Шитанн? – возмутился дед. – Я? Только если он будет мертв!
– Не артачьтесь, Ларс. Раздолбанный корабль шитанн – против всего лишь одного рукопожатия.
– Ну, ладно, – согласился он. – Так тому и быть. Все равно я не проиграю!
Загадочно поведя плечом, она наклонилась к его уху и вкрадчиво прошептала:
– Полагаете, я не рассчитываю выиграть?
Один из стражей порядка изучал заключение врача, второй включил диктофон.
– Назови свое имя, девочка.
– Эйзза Ихстл, – прошептала она, кутаясь в одеяло.
В голове шумело, и она старалась не поднимать ее резко, чтобы не пропадала картинка из глаз. Шею охватывала тугая повязка, мешающая говорить. В правой руке торчала игла, и это пугало Эйззу больше всего. Она с детства не любила иголок, особенно таких огромных. К игле шла трубочка из прозрачного пакетика с бесцветной жидкостью, висящего на стенной присоске.
– Эйзза Ихстл, назови имя шитанн, пившего твою кровь последним.
– Мрланк Селдхреди, хирра, – выдавила она.
Она повернула голову, чтобы посмотреть, где хирра Мрланк, и голова тут же закружилась, а Мрланка она не увидела.
– Где он? – жалобно спросила Эйзза.
Стражи были добры и обращались с ней бережно, но с хирра Мрланком было бы как-то спокойнее. Несмотря на то, чем закончилось их свидание. В конце концов, он обещал взять ее на «Райскую молнию», а эти, того гляди, отправят в клан Ихстл, причем из самых лучших побуждений, и прощай, космос.
– Не волнуйся о нем, девочка. Отвечай на вопросы, и скоро мы дадим тебе отдохнуть, – шитанн из клана Генхсх с черными волосами до плеч, прихваченными ремешком на лбу, и с бляхой стража на темно-сером форменном сайртаке смотрел устало; казалось, он сам не прочь отдохнуть. Эйзза была для него работой, с которой нужно разобраться, прежде чем сдать смену и пойти домой. – Скажи, как ты оказалась в номере у шитанн из чужого клана?
– Он мне разрешил, – пролепетала Эйзза. – Сказал, что я могу прийти, если захочу.
– Ты давно его знаешь?
– Да, хирра. Много дней, – Эйзза не помнила, сколько, а страж не стал уточнять. Понимал, что о некоторых вещах спрашивать у кетреййи бессмысленно.
– Ты давала ему позволение пить кровь?
– Да, хирра.
– Он спрашивал тебя, можно ли выпить больше четырех глотков?
– Нет, – хирра Мрланк не спрашивал, просто сообщил, что выпьет.
Стражи переглянулись.
– Я сама сказала, что можно, – добавила Эйзза.
Второго стража, седого Цаххайна с выбритыми висками и гребнем жестких волос посредине, заинтересовало что-то во врачебном заключении. Подойдя к кровати, он откинул одеяло – Эйзза пискнула – и внимательно рассмотрел левое плечо, за которое ее давеча схватил хирра Мрланк. Что правда, то правда, выглядело оно жутко, сплошной синяк.
– Это откуда? – спросил страж.
– Хирра Мрланк сжал неосторожно, – призналась Эйзза.
Он потрогал синяк пальцем, и она вздрогнула.
– Больно?
– Да,
