Боб был старшим из сыновей, а Том непосредственно следовал за ним; эти рослые, широкоплечие, смуглолицые красавцы с черными глазами и с черными длинными волосами одевались, подобно своему отцу, с ног до головы в полотняные костюмы ослепительной белизны и носили соломенные шляпы с широкими полями.
За ними следовала мисс Шарлотта, барышня двадцати пяти лет, рослая, величественная, гордая, в высшей степени добрая, когда ее не раздражали; но если ей случалось разгневаться, глаза ее метали такие же молнии, как и грозные очи ее папаши. Она была, несомненно, красавицей.
Ее сестру, мисс Софию, следовало назвать тоже красавицей, но в другом роде: эта нежная и кроткая двадцатилетняя девушка напоминала собой голубку.
К каждому из членов семьи, не исключая и Бэка, приставлен был особый негр для личных услуг. Мой негр пользовался изрядным досугом, так как у меня не выработалась привычка пользоваться чужими услугами, но Бэк умел задавать своему негру изрядное количество работы.
Семья Гренжерфордов состояла всего лишь из трех сыновей и двух дочерей. Прежде она была гораздо многочисленнее, но трех сыновей убили, а одна дочь, Эмеллина, умерла своей смертью.
Полковнику принадлежало множество ферм и более сотни негров. Иногда к нам собиралось много гостей, приезжавших верхом миль за десять или пятнадцать и гостивших в доме дней пять или шесть. Тогда у нас устраивались банкеты, прогулка на лодках по реке, танцы и пикники в лесу и бальные вечера дома. Гости доводились по большей части родствен никами Гренжерфордам и приезжали всегда с заряженными винтовками. Смею уверить, что собиравшееся у Гренжерфордов общество имело в высшей степени аристократический характер.
Тут же по соседству жил и другой аристократический клан, состоявший из пяти или шести семейств, по преимуществу носивших фамилию Шефердсонов. Они были такими же высокородными, богатыми, величественными магнатами, как и Гренжерфорды. И те, и другие пользовались одной и той же пароходной пристанью, находившейся на реке, милях в двух от нашего дома. Когда мне случалось приезжать на пристань в сопровождении нескольких Гренжер фордов, я встречал там иногда и нескольких Шефердсонов, щеголявших красотой своих лошадей. Однажды мы с Бэком, охотясь в лесу, услышали приближавшийся конский топот; мы в это время как раз пере ходили через дорогу, и Бэк крикнул мне:
— Прыгай живее и скройся в чаще!
Мы так и сделали, а затем принялись наблюдать сквозь густую поросль за дорогой. Вскоре показался на ней красивый, видный собою молодой человек, изящно управлявший великолепным конем, который все порывался идти галопом; наконец всаднику уда лось одержать верх над лошадью и заставить ее идти шагом. Этот молодой красавец, ловко сидевший на коне, держа свою винтовку на седельной луке, был, несомненно, превосходным кавалеристом и обладал хорошей военной выправкой. Мне уже не раз перед тем случалось его видеть, а потому я тотчас узнал в нем молодого Гарнея Шефердсона. Как раз в это мгновение раздался около самого моего уха ружейный выстрел, и у Гарнея с головы слетела шляпа. Он схватился за винтовку и направил коня прямо к тому месту, где мы скрывались. Мы не стали, однако, ожидать его там, а пустились бежать к лесу. Деревья стояли довольно далеко друг от друга, а потому, оглядываясь, чтобы посмотреть, не грозит ли мне шефердсоновская пуля, я заметил, что Гарней дважды наводил свою винтовку на Бэка, но оба раза отказывался от удовольствия спустить курок. После второго раза он повернул назад и уехал, вероятно, для того, чтобы поднять свою шляпу. Не могу, впрочем, сказать в точности, поднял он ее или нет, так как я не мог этого видеть. Мы с Бэком продолжали бежать, не останавливаясь, до тех пор, пока не вернулись домой. Когда Бэк рассказал, что сбил шляпу с Гарнея, глаза старика полковника сверкнули на мгновение, как мне показалось, преимущественно удовольствием, но затем лицо его слегка омрачилось и он проговорил тоном ласкового упрека:
— Мне, признаться, не нравится стрельба из-за кустов! Отчего, милый мой мальчик, ты не вышел прямо на дорогу?
— Шефердсоны никогда не делают этого, папаша! Они всегда стараются напасть так, чтобы все выгоды были на их стороне.
Мисс Шарлотта слушала рассказ Бэка, подняв с царственной гордостью свою голову: ноздри ее разду вались, а глаза метали молнии. Оба старших брата имели очень мрачный вид, но не говорили ни слова. Мисс София страшно побледнела, но румянец снова вернулся на ее щечки, когда она узнала, что человек, в которого стрелял ее брат, остался жив и невредим.
Как только я встретился после того с Бэком на едине под деревьями возле овинов, я спросил его:
— Неужели вам хотелось убить его, Бэк?
— Понятное дело, хотелось.
— Что же он вам сделал?
— Он-то? Ровнехонько ничего!
— В таком случае, за что же вы хотели его убить?
— Да так себе! Ни за что! Просто-напросто из-за нашей вендетты!
— Что это такое за штука, — вендетта?
— Не понимаю, право, где вы, голубчик, выросли, что не знаете ничего о вендетте?
— Мне до сих пор никогда не случалось про нее слышать, и я хотел бы теперь пополнить этот пробел в своем воспитании.
— Ну, ладно, я вам объясню, что такое вендетта, — сказал Бэк. — Положим, что вы с кем-нибудь поссорились и убили его. Брат этого человека убивает вас. Затем с обеих сторон вмешиваются в дело другие братья и убивают друг друга, потом очередь доходит до кузенов; под конец, когда все перебиты до последнего человека, вендетта прекращается. Та кой результат получается, однако, не скоро, а по тому она обыкновенно растягивается на продолжи тельное время.
— Ну, а ваша вендетта тянется давно уже, Бэк?
— Да ничего себе, давненько. Она началась лет тридцать тому назад или около того. Из-за чего-то вышло недоразумение, по поводу которого завязалась в суде тяжба; тот, кто ее проиграл, будучи недоволен судебным решением, застрелил выигравшего. Это, разумеется, было в порядке вещей. Каждый на его месте поступил бы таким же образом.
— Из-за чего же вышли эти первоначальные недоразумения, Бэк? Быть может, из-за земли? Вы не знаете, из-за чего именно?
— Не знаю хорошенько! Кто их там разберет, из-за чего именно!
— Кто же первый застрелил своего соперника? Гренжерфорд или Шефердсон?
— Да как же я могу это знать? Это ведь такая старая история!
— Неужели никто этого не знает?
— Ну, как не знать! Думаю, что это известно папаше и некоторым другим старичкам. Но даже и они не знают, из-за чего весь сыр-бор разгорелся.
— Ну, а много народу перебито было из-за этой вендетты, Бэк?
