— Ладно! Беги вперед!
Пройдя приблизительно полмили, я дошел до болота и брел там по щиколотку в воде еще приблизительно с полмили. Затем мы выбрались на сухое место, представлявшее собою что-то вроде небольшого островка, поросшего деревьями и виноградными лозами. Тогда негр сказал:
— Идите все прямо, господин Джордж! Вам надо пройти всего несколько шагов. Я видел мокасины уже раньше, так что меня лично теперь они вовсе не интересуют.
С этими словами он прошел мимо и вскоре скрылся между деревьями. Побродив некоторое время по островку, я добрался до маленькой прогалинки, вели чиной приблизительно с нашу спальню. В этой прогалинке, сплошь увитой виноградными лозами, я на шел спящего человека и, к величайшему своему изумлению, узнал в нем Джима.
Я разбудил его, рассчитывая, что он очень удивится, свидевшись со мной, но не тут-то было: он чуть не расплакался от радости, но нисколько не изумился. Джим рассказывал, что плыл ночью позади меня и слышал, как я его звал по имени, но не считал нужным отвечать, так как вовсе не желал, чтобы кто-нибудь подобрал его и снова обратил в раба. Он добавил:
— Я немного ушибся и не мог скоро плыть, а потому порядком отстал от вас, особенно же под конец. Когда вы выбрались на берег, я рассчитывал, что нагоню вас, и собирался уже вас окликнуть, но, увидев дом, сейчас же принялся идти немножко по тише. Я был слишком далеко, а потому не мог слышать, что они вам говорили, главным образом по тому, что боялся собак. Когда все успокоилось, я убедился, что вы нашли себе приют в доме, и ушел в лес обождать, пока рассветет. Рано утром мне уда лось встретиться с несколькими неграми, шедшими на полевые работы. Они взяли меня с собою и по казали это место, где собаки не могут меня выследить по воде. Они приносят сюда каждое утро что-нибудь съестное и рассказывают про ваше житье-бытье.
— Отчего же ты не велел Джеку привести меня сюда раньше?
— Незачем было тревожить вас, Гек, до тех пор, пока нам нельзя было ни за что приняться, но теперь все благополучно устроилось. Я мало-помалу закупил, по случаю, достаточный запас провизии и занимался починкою плота по ночам, когда…
— Про какой плот говоришь ты, Джим?
— Про наш старый плот.
— Да разве его не разнесло тогда в щепки?
— В том-то и дело, что нет! Его немного порастрепало, особенно с одного конца, но это большого вреда не причинило. Жаль только, что почти все наши пожитки пропали без вести. Если бы мы не нырнули так глубоко и не уплыли в такую даль под водою, — если бы ночь оказалась не такою темною, и мы не были бы до такой степени напуганы, то, пожалуй, мы не вышли бы на поверку такими болванами и увидели бы, что наш плот еще кое на что пригоден. Впрочем, пожалуй, хорошо, что мы тогда его не увидели. По крайней мере, теперь он опять починен и стал лучше нового. Вместо пропавших у нас вещей я потихоньку обзавелся опять всем необходимым.
— Как же ты раздобыл плот, Джим? Неужели опять поймал?
— Разве можно было сделать это в лесу? Нет, здешние негры нашли его близ берега, прицепившимся к дереву здесь неподалеку, и спрятали его в бухте, в лозняке, а потом начали спорить друг с другом, у кого больше на него прав. Скоро этот спор дошел до моих ушей, и я его уладил, рассказав, что плот при надлежит вовсе не им, а мне с вами. Я их спросил: неужели они хотят похитить собственность молодого белого джентльмена и получить за это добрую порку? А затем дал им по десять центов на брата. Это их совсем осчастливило, и они желают теперь только того, чтобы сюда к берегу приплыло еще несколько ваших плотов, за которые им заплатили бы по стольку же. Здешние негры очень ко мне расположены, милочка, и если у меня имеется к ним какая-нибудь надобность, они никогда не заставляют просить чего-нибудь дважды. Этот Джек, что к вам приставлен, славный негр и малый себе на уме.
— Действительно, он себе на уме. Он даже не сказал мне, что ты здесь; а просто предложил сходить сюда и посмотреть на растущие здесь водяные мокасины. Что бы ни случилось, его дело сторона: он может присягнуть, что никогда не видал нас вместе, и это будет совершенная правда.
Мне бы не хотелось особенно распространяться о том, что случилось на следующий день. Предпочитаю рассказать о событиях этого дня вкратце. Проснувшись на рассвете, я уже собирался повернуться на другой бок и снова заснуть, но меня поразила необычайная тишина в доме. Можно было подумать, что там не осталось ни одной живой души. Это показалось мне странным. Раскрыв глаза, я убедился, что Бэк тоже встал и ушел. Тогда я решил, что и мне следует встать и одеться. Спускаясь вниз, я с удивлением убеждаюсь, что и там никого нет; все словно вымерли; выхожу из дому, и там никого не вижу. Что бы это могло значить? Пройдя несколько далее, встречаю возле штабеля бревен моего Джека и спрашиваю:
— Что бы это могло значить?
— А вы разве ничего не знаете, мистер Джордж? — отвечает он мне.
— Нет. Ничего не знаю.
— Да ведь мисс София сбежала! Ей-богу, сбежала! Она сбежала, должно быть, ночью, неизвестно в точности, в котором часу, для того чтобы обвенчаться с молодым Шефердсоном. По крайней мере, так об этом говорили. Семья узнала об этом всего лишь с полчаса тому назад, а может быть, немного раньше, и смею уверить, что она не теряла времени. Вам в жизнь свою не придется видеть, с какою поспешностью все бросились за ружьями и лошадьми. Барыня со старшей барышней поехали звать на помощь родственников, а старый барин, мистер Саул, с молодыми господами вооружились винтовками и поехали по до роге к реке в надежде захватить молодого Шефердсона и застрелить его, так как думали, что они не успели еще с мисс Софией переправиться через реку. Должно быть, настанут теперь тяжелые времена!
— Бэк ушел, даже не разбудив меня!
— Понятно, что вас незачем было будить. Они вовсе не хотят вмешивать вас в это дело. Мистер Бэк, заряжая ружье, клялся, что застрелит какого-нибудь Шефердсона или не вернется живым домой. Думаю, что Шефердсонов встретится им немало, так что, по жалуй, молодому барину и удастся застрелить кого-нибудь.
Я шел по дороге к реке со всевозможной для меня поспешностью, и вскоре до меня стали доноситься издали ружейные выстрелы. Подойдя к бревенчатой пароходной пристани и сложенному около нее штабелю лесных материалов, я начал осторожно прокрадываться под деревьями и между кустами, пока не выбрался на удобное местечко. Там я влез на толстое хлопковое дерево, находившееся на почтительном рас стоянии от места, откуда раздались последние выстрелы, и, усевшись в развилине между ветвями, принялся наблюдать за тем, что происходило по соседству. Не много впереди этого дерева находилась живая изгородь в четыре фута вышиной. Сперва я было хотел спрятаться за нее, но, вероятно, поступил благоразумнее, отказавшись от этого намерения.
