Мэгги тоже пошла на поправку. Она расцвела и снова стала похожей на пышную прекрасную розу, чьим благоуханием упивался мой друг. Лесли уже не пытался скрыть свою влюбленность — она была написана на его поглупевшем лице.
Я пишу «поглупевшем» вовсе не потому, что хочу обидеть своего друга, ведь на самом деле я искренне радовалась их безоблачному счастью. Влюбленный человек действительно выглядит поглупевшим, хотя правильнее было бы сказать — наивным. Эту истину я уже знала, поскольку мы с Майлсом еще совсем недавно выглядели точно таким же образом.
— Кэрол, малышка, что с тобой? — спросил меня Лесли, когда мы выбрались на кухню.
Это «малышка» и эта кухня сразу же напомнили мне о моем последнем приезде в дом Лесли. Именно тогда Майлс перенял у Лесли его обращение ко мне. Именно тогда Лесли дал обещание, что поддержит меня, даже если я совершу самый безрассудный поступок. Но я его не совершила, как ни просил меня об этом Майлс.
Меня словно прорвало. Я рассказала Лесли всю правду, ничего не приукрасив, ничего не скрыв. Он молча слушал меня, а когда я закончила, сказал:
— Кэрол, я знаю, что ты не любишь, когда тебе дают советы. Но мой тебе совет — послушайся Майлса. Ты горько пожалеешь о своем решении, поверь мне. А мне ведь совсем не хочется, чтобы ты до конца своей жизни была одинокой и несчастной.
— Ты сейчас счастлив, Лесли, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Поэтому тебе хочется осчастливить весь мир. Ты редкостный эгоист, скажу я тебе. Пока ты был одинок, тебе было удобно, что одинока я. А теперь, когда твоей свободной жизни пришел конец, ты и на меня хочешь набросить хомут.
— Кэрол, послушай себя, — невесело засмеялся Лесли. — Твоя речь похожа на последнюю шутку висельника. Знаешь, когда вы приходили сюда с Майлсом, я, наверное, впервые увидел тебя по-настоящему веселой. А теперь… ты даже не прежняя малышка Кэрол. Ты тень прежней малышки Кэрол…
Лесли хотел добавить что-то еще, но до меня донеслось пиликанье мобильного телефона. Звонила, к моему огромному удивлению, тетя Сесилия. Я подняла трубку.
— Здравствуйте, тетя…
— Извини, что беспокою, Кэролайн. Решила позвонить сразу, пока не забыла. Для тебя вроде как это важно. Ты спрашивала меня о Поле… не помню, как там его по фамилии…
— Кодри, — сказала я.
— Ну вот, я же говорю, память стала ужасная. Надеюсь, это не передается по наследству. Твоя прабабка, когда впала в маразм, все твердила о каком-то Поле. Все сокрушалась, что этот самый Пол умер. Я решила, что она вспоминает кого-то из друзей молодости, и не придала этому значения…
На кухню зашла маленькая Энджи, сжимая в руках статуэтку, которая ей полюбилась с самого первого дня приезда. Но если раньше девочка брала ее, когда хотела, то теперь она подошла к Лесли и поинтересовалась:
— Дядя, а можно я покажу ее своим друзьям?
— Конечно, покажи, дорогая.
— Тетя, — произнесла я дрожащим голосом, — помните, вы говорили о какой-то статуэтке, о которой Элайза тоже частенько вспоминала, уже будучи… больной?
— Да, помню — и что?
— Дедушка Доуэлл сказал вам, что она пропала во время пожара?
— Да, Кэролайн. И что с того?
— Тетя, он говорил, из чего статуэтка была сделана?
— По-моему, из какого-то металла. Это так важно?
— Нет, я просто из любопытства спросила. Спасибо, что позвонили, тетя…
Вот оно, мое недостающее звено, подумала я, набирая номер Соммерса.
— Кэролайн, ты когда-нибудь оторвешься от телефона? — укоризненно покосился на меня Лесли.
Я приложила палец к губам, призывая его к молчанию.
— Мэтью, мы можем встретиться завтра утром на Тихом озере? Это очень важно. Только встреча должна быть неофициальной, хорошо? Если ты сможешь, возьми с собой кого-нибудь, кто смог бы нырнуть в то место, где нашли утопленника…
— Вот вам и Тихое озеро, — зевнул Мэтью, протирая заспанные глаза. — Ну это ж надо, разбудить меня в такую рань, после такой ужасной ночи. Хотел бы я знать, что ты здесь собираешься найти, мисс детектив. Да, сочувствую я тем ребятам, которые ковыряются сейчас на дне. Водичка-то холодная. Если бы ты знала, сколько мне пришлось им выложить. А все твое «неофициально»…
— Расходы я возьму на себя, — уверила я Мэтью.
— Нет уж, поделим пополам. В конце концов, я тоже получу премию. А вот и твой кузен пожаловал. Доброе утречко, Майлс! — крикнул он приближавшемуся Майлсу — Хороша же у тебя кузина — всех на ноги подняла. А главное, в законный выходной!
Я не видела Майлса с тех самых пор, как он посоветовал мне улыбнуться и сказал, что я сильная и упрямая. Что ж, сегодня моему дорогому кузену предстоит лично убедиться в том, что я именно такая. Вначале я хотела позвонить ему сама, но потом передумала и попросила Мэтью — мне хотелось услышать живой, не искаженный помехами голос и видеть его лучисто-серые глаза, в которых теперь отражался для меня весь мир, как небо отражается в наших озерах.
Но пока я ничего не могла сказать своему кузену, потому что нужно было покончить с тем делом, ради которого мы здесь собрались.
Наконец, когда терпение спавшего на ходу Мэтью было на исходе, водолазы выбрались из воды в лодку и поплыли к берегу. Я не могла так долго ждать и, подбежав к берегу, крикнула:
— Ну что, нашли?!
Один из водолазов утвердительно кивнул и поднял над головой блестящий предмет, который издалека можно было принять за кубок. Мэтью так и подумал, поэтому даже пошутил:
— Они что, кубок выиграли за свой заплыв?
Когда водолазы причалили к берегу, все увидели, что блестящий предмет вовсе не кубок, а металлическая статуэтка, обнаженный метатель диска.
— Вот это да, — вздохнул Мэтью. — И откуда ты узнала, что она была под водой? Из дневника? Если я правильно понимаю, именно этой статуэткой стукнули вашего прадеда?
— Именно этой, — подтвердила я. — Только мне не дневник помог. Тетя Сесилия еще месяц назад говорила мне, что Элайза перед смертью все бредила какой-то статуэткой. Так вот, именно об этой статуэтке она и говорила. Все было не совсем так, как мы с тобой думали, Майлс. Это Родерик Камп поджег конюшню, в которой спрятался Пол Кодри. Элайза пыталась спасти своего любимого, но прадед не позволил ей это сделать. Он силой затащил ее в дом. Элайза сопротивлялась, схватила первое, что попалось ей под руку — статуэтку, что стояла в гостиной, — и ударила ею Родерика. Опомнившись, она выволокла его из дома и спрятала под крыльцо, где тогда еще никто ничего не хранил, а потом побежала спасать своего любимого. Но было поздно. Когда соседи, прибежавшие тушить пожар, разошлись, Элайза погрузила в машину тело прадеда и отвезла его к озеру. На лодке, которую позже прабабка подарила Фарстону Шелли, она вывезла тело на середину озера, где бросила его в воду вместе со статуэткой. Я не сомневаюсь, Мэтью, что, когда эксперты увидят эту вещь, они подтвердят, что именно ею и был нанесен удар. У меня нет никаких сомнений в том, что именно Родерика Кампа и нашли в этом озере, а в могиле прадеда покоятся останки Пола Кодри. Но мне не хотелось бы, Мэтью, чтобы мою прабабку считали убийцей. Поэтому давай остановимся на той версии, где она была свидетельницей преступления, а не его участницей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
