<Первая половина 1930-х>
Середина 1930-х
«Мне стариков медлительный рассказ противен…»
Мне стариков медлительный рассказ противен.Пока тягучее скрипит повествованье,Начало фразы в памяти бледнеет,И всё, что будет наперёд, уму понятно.Старик всегда, особенно разинув рот,Пытается ненужную фамилию припомнить,То спотыкается на букву ы,То выпучит глаза — молчит,И кажется, что он способен задохнуться.То вдруг, подхваченный потоком старческого вдохновенья,Летит вперёд, местоименьями пересыпая речь.Уже давно «они» кого-то презирают,Кому-то шлют письмо, флакон духов и деньги.Старик торопится и гневно морщит брови,А слушатель не знает, кто «они».
<Середина 1930-х>
«В окно гляжу на суету людскую…»
В окно гляжу на суету людскуюИ думаю: зачем спешитьВ покое сладостном тоскую —Мне право так приятней жить
«Возьмите незабудку…»
Возьмите незабудкуНа память обо мне.Тогда собачью будкуУвидите во сне.
А в будке человечкиНа лавочке сидятОгонь играет в печкеИ искры вверх летят.
<Середина 1930-х>
«Дни летят как ласточки…»
Дни летят, как ласточки,А мы летим, как палочки.Часы стучат на полочке,А я сижу в ермолочке.А дни летят, как рюмочки,А мы летим, как ласточки.Сверкают в небе лампочки,А мы летим, как звездочки.
«Дорогой начальник денег…»
Дорогой начальник денегНадо в баню мне сходить.Но, без денег, даже веникНе могу себе купить.
<Середина 1930-х>
«В этом ящике железном…»
В этом ящике железноместь и булка есть и хлеббыло б делом неполезнымих оставить на столе б.ибо крысы ибо мышиибо разные скотыпо законам данным свышесъели б всё без красотыи в укусах кумачёвыхвсе изъедены в клопахвсё семейство ювачёвых быосталось на бобахНо не это важно. Мне ведьнадо рифмой заманятак устроить чтобы в девятьразбудили вы меня.
<Середина 1930-х>
«Лес, в лесу собака скачет…»
Лес, в лесу собака скачет,Твердой лапой с твёрдым когтемна коре прямой сосныставит знак.И если волки бродят стаямии лижут камни спящие во мхуи ветер чёрными носами обнюхиваютСобака поднимает шерсть и воети на врага ворчит и пятится.
<Середина 1930-х>
1936
Подслушанный мною спор Золотых Сердец о бешемели
Мчался поезд, будто с гор,в окна воздухи шумели.Вдруг я слышу разговор,бурный спор о бешемели.
Ночь. Не видно мне лица,только слышно мне по звуку:Золотые всё сердца!Я готов подать им руку.
Я поднялся, я иду,я качаюсь по вагону, —если я не упаду,я найду их, но не трону.
Вдруг исчезла темнота,в окнах станция мелькнула,в грудь проникла теснота,в сердце прыгнула акула.
Заскрипели тормоза,прекратив колес погони.Я гляжу во все глаза:я один в пустом вагоне.
Мне не слышно больше слово какой-то бешемели.Вдруг опять, как средь лесов,ветры в окна зашумели.
И вагоны, заскрипев,понеслись. Потух огонь.Мчится поезд, будто лев,убегает от погонь.
18 февраля 1936
Вариации
Среди гостей в одной рубашкеСтоял задумчиво Петров.Молчали гости. Над каминомЖелезный градусник висел.Молчали гости. Над каминомВисел охотничий рожок.Петров стоял. Часы стучали.Трещал в камине огонек.И гости мрачные молчали.Петров стоял. Трещал камин.Часы показывали восемь.Железный градусник сверкал.Среди гостей, в одной рубашкеПетров задумчиво стоял.Молчали гости. Над каминомРожок охотничий висел.Часы таинственно молчали.Плясал в камине огонек.Петров задумчиво садилсяНа табуретку. Вдруг звонокВ прихожей бешено залился,И щелкнул англицкий замок.Петров вскочил, и гости тоже.Рожок охотничий трубит.Петров кричит: «О Боже, Боже!»И на пол падает убит.И гости мечутся и плачут.Железный градусник трясут.Через Петрова с криком скачутИ в двери страшный гроб несут.И в гроб закупорив Петрова,Уходят с криками: «готово».
15 августа 1936
Сон двух черномазых дам
Две дамы спят, а впрочем нет,не спят они, а впрочем нет,конечно спят и видят сон,как будто в дверь вошел Иван,а за Иваном управдом,держа в руках Толстого том«Война и мир», вторая часть…А впрочем нет, совсем не то,вошёл Толстой и снял пальто,калоши снял и сапогии крикнул: Ванька, помоги!Тогда Иван схватил топори трах Толстого по башке.Толстой упал. Какой позор!И вся литература русская в ночном горшке.
19 августа 1936
«Бегут задумчивые люди…»
Бегут задумчивые людиКуда бегут? Зачем спешат?У дам раскачиваются груди,У кавалеров бороды шуршат.
<1933–1936>
1937
«Григорий студнем подавившись…»
Григорий студнем подавившисьПрочь от стола бежит с трудомНа гостя хама рассердившисьХозяйка плачет за столом.Одна, над чашечкой пустой,Рыдает бедная хозяйка.Хозяйка милая, постой,На картах лучше погадай-ка.Ушёл Григорий. Срам и стыд.На гостя нечего сердиться.Твой студень сделан из копытИм всякий мог бы подавиться.
20 февраля 1937
«Григорий студнем подавился…»
Григорий студнем подавилсяИ вдруг ушёл из-за столаВ прихожей он остановилсяИ плюнул в зеркало со зла.
21 февраля 1937
«Я долго смотрел на зелёные деревья…»
Я долго смотрел на зеленые деревья.Покой наполнял мою душу.Еще по-прежнему нет больших и единых мыслей.Такие же клочья, обрывки и хвостики.То вспыхнет земное желание,То протянется рука к занимательной книге,То вдруг хватаю листок бумаги,Но тут же в голову сладкий сон стучится.Сажусь к окну в глубокое кресло.Смотрю на часы, закуриваю трубку,Но тут же вскакиваю и перехожу к столу,Сажусь на твердый стул и скручиваю себе папиросу.Я вижу — бежит по стене паучок,Я слежу за ним, не могу оторваться.Он мешает взять в руку перо.Убить паука!Лень подняться.Теперь я гляжу внутрь себя,Но пусто во мне, однообразно и скучно,Нигде не бьется интенсивная жизнь,Все вяло и сонно, как сырая солома.Вот я побывал в самом себеИ теперь стою перед вами.Вы ждете, что я расскажу о своем путешествии.Но я молчу, потому что я ничего не видел.Оставьте меня и дайте спокойно смотреть — на зеленые деревья.Тогда, быть может, покой наполнит мою душу.Тогда, быть может, проснется моя душа,И я проснусь, и во мне забьется интенсивная жизнь.
2 августа 1937
«Человек берёт косу…»
Человек берёт косуЯ хочу его спросить:Что ты делаешь в лесу?Я траву хочу коситьОтвечает мне косарьЗакрывая правый глазИ в глазу его фонарьВ тот же миг уже погас.Ты бы шляпу снял мужик,Говорю ему, а онОтвечает: Это шик,Я ведь франт со всех сторон.Но такое франтовствоНепонятно никомуЭто просто баловство, —Обращаюсь я к нему.Нет, сказал он, не скажите,Я сказал бы, что не такВы хоть руки мне свяжите,Отрубите мне кулак,Сквозь лицо проденьте нитку,Суньте ноги под кибиткуРаспорите мне животЯ скажу тогда: ну вотВы меня распотрошили,Рот верёвками зашилиНо кричу я вам в лицо:Вы подлец и вы яйцо!
Я:
