что настало время готовиться к переезду. Вещами, к счастью, на низах не обрастают. Одежда практически одноразовая, бельё и посуда тоже, книг не держат. У Колбочки её игрушки, у Лирании — гитара и комбик, у Нагмы — рисовальные принадлежности, у Оньки — пара кукол, у остальных и того нет. Нам собраться — только подпоясаться.
— Сбегаем, прем? — прямо спросила Шоня.
— Передислоцируемся, — ответил я обтекаемо, запихивая вещи в свой военный баул.
— И куда? В ещё более мерзкий клоповник, чем этот? — она обвела рукой жилой модуль с потёртыми стенами и мутными окнами.
— Ты уже перестала верить в своего према? — улыбнулся я.
— Нет, но…
— Поверь, я знаю, что делаю. У меня большие планы.
— И мне есть в них место?
— Разумеется. Так что иди и собирай вещи.
— У меня их нет, — отмахнулась Шоня. — То, что на мне, и всё. Не хотела прирастать имуществом, лелеяла глупую надежду свалить. Только не так, из одной помойки в другую, а…
— Как?
— Не знаю. На самом деле с низов нет пути наверх. Наверное, я бы однажды призналась себе в этом и пошла сдаваться в аренду, как все. Просто чтобы отключиться и забыть эту безнадёгу.
— Шоня, тебе не идёт быть унылой депрессивной жопой. Оставь это амплуа Лирании. Нет вещей — поможешь нести тем, у кого есть.
— Я все ещё верю тебе, прем, — вздохнула она. — Не окажись, как все.
***
Вечером сижу на крыльце, жду Кери, а он никак не идёт. Настроение так себе. Шонька права, я взял на себя ответственность, которую не знаю, как нести. Для ребят, выросших без родителей, не имевших перед глазами взрослой ролевой модели, высок риск вцепиться в меня просто за неимением лучшего. Готов ли я это тащить? Даже не так — куда я собрался это тащить? Сначала я просто хотел найти проводника и свалить с Нагмой. Отыскать Слона, организовать спасательную команду, вернуться, вытащить Дмитрия с Алианой и отряхнуть прах этого сраного мира с наших ног. Проводников нет. Точнее, я не знаю, как их найти. А раз кавалерия не прискачет, надо собирать ополчение. Если я хочу что-то сделать, то мне нужна помощь. Я втягиваю этих ребят в историю, которая может и не иметь счастливой развязки. Пожалуй, единственное, что меня утешает — им и так ничего хорошего не светило.
***
— Бум! Ты убит, — сказала Костлявая, выходя на свет из тумана. — Не так уж сложно было бы отомстить тебе за брата.
— Так что же не отомстила?
— Он был тупым козлом, ещё немного, и я бы сама его грохнула.
— Я оказал тебе услугу?
— Это не помешало бы мне тебя пристрелить, пацан.
— А что помешало?
— Решила сначала спросить.
— Спрашивай.
Костлявая присела рядом на ступеньку, сняла маску и откинулась спиной на парапет.
— Почему ты не выстрелил? В машине. Ты был готов, я видела смерть в твоих глазах. Сказала себе: «Всё, на этот раз Хватала подставил тебя окончательно».
— Из-за девчонок, — сказал я честно. — Не хотел при них.
— Я так и подумала, — кивнула она удовлетворённо.
— Это всё, что ты хотела узнать? Переходим к этапу «кто раньше выстрелит»?
— Не в этот раз. Я оставила ружьё на мотоцикле.
— А если я тебя сейчас пристрелю? Детей тут нет.
— Не пристрелишь. Я уже пять лет рулю кланом, Хватала был хорош только в драке и в борделе. Я разбираюсь в людях. Если бы я на тебя напала, ты бы не сомневался, но первым не начнёшь. Кроме того, у меня есть ещё один вопрос.
— Задавай.
— Как ты вылечил твою девку? Как там её… Колбочку.
— Ты как-то многовато знаешь, Костлявая.
— Я рулю кланом, Док. Знал бы ты, какой это геморрой. И всё же — как?
— Раз этот разговор зашёл, ты сама знаешь. Я купил лекарства.
— Ты знал, что покупать. Фарма до сих пор в шоке.
— Кое-что, — не стал отпираться я.
— Мне показалось, что ты не в курсе, зачем кланы забирают детей. Иначе бы ты не повёлся на слова того идиота и не начал бы сразу стрелять. Это так?
— Так.
— Мы растим из них клановых. Меня в детстве забрали, брата тоже. Он не кровный брат, мы росли в одной семье. Да почти всех.
— Понятно.
— Мне кажется, ещё не понятно. Мы занимаемся этим не потому, что нам делать нечего, а потому, что наши дети умирают. Мало кто доживает до десяти, почти никто — до семнадцати, а большая часть умирает до трёх. Но если привезти ребёнка с низов — он почти наверняка выживет. Не знаю, что не так с нашими детьми, но забирать здешних — единственный способ сохранить клан. Детей мало, почти все в интернатах, которые далеко от окраин и хорошо охраняются. Поэтому Хватала не удержался.
— В четырнадцать их выпускают, почему вы не берёте подростков? Меньше мороки…
— Они же стерильны, — удивилась Костлявая. — Им ставят управляемый имплант, который отключают после первой аренды.
— Не знал, — признался я.
— Ты умеешь лечить, но не знаешь элементарных вещей, — задумчиво сказала девушка. — Ты совсем пацан, но ведёшь себя как настоящий прем. Всё сходится. Думаю, парень, ты внешник. Застрял тут, когда Владетельница начала хватать проводников?
— Без комментариев.
— Кто же признается… Сейчас на внешников настоящая охота. Тот же Копень, как только сообразит, кто ты… А он сообразит, если ещё не.
— Без комментариев.
— Послушай, — она задумчиво покусывает губы. — Ты не выживешь тут. Может, ты и крутой, и много знаешь… Про внешников всякие сказки рассказывают. Но ты один.
— Я не один.
— Детишки? Они милые. Волнуются за тебя, смотрят, вон, из коридора. Но толку от них, признай, никакого. Когда сюда придёт Копень со своей корпой, они в лучшем случае станут заложниками твоей лояльности. Это если Копень решит оставить тебя себе. А если захочет продать, то им не позавидуешь. В лучшем случае нелегальный бордель для извращенцев, которым неинтересно трахать арендников. Ведь те не кричат, когда им делают больно…
— Ты хочешь мне что-то предложить, Костлявая?
— Идите в мой
