Он смотрел в пространство невидящим взглядом, лицо его смертельно побледнело. Нет, Гари выглядел не ночным охотником, а, скорее, жертвой. Джиллиан понимала, он был не с ней в ту минуту: он был далеко, с Паулой.
– Они прорвали круг, очерченный для ритуала. Все произошло слишком быстро. Огонь был везде – огромная белая вспышка, как молния. Затем все исчезло. – Он помолчал. – Собака успела выбежать, а она нет.
Джиллиан закрыла глаза, пытаясь представить себе...
– О боже! – И тут у нее внутри все перевернулось. – Гари...
– Я положил ее тело в машину. Я хотел отвезти ее в больницу, но она была мертва. И я... я испугался. В конце концов я остановился и закопал ее в лесу.
– Гари, Гари...
– Я приехал домой. И пошел на вечеринку. Видишь, при жизни я был легкомысленным парнем. Все больше по тусовкам... Думал лишь о развлечениях и о себе, о себе, о себе! В этом вся жизнь колдунов.
Впервые его чувство вырвалось наружу – это была ненависть. Он ненавидел себя.
– Я напился, отчаянно напился.
Джиллиан догадалась.
– Ты никому не сказал!
– На обратном пути я разбил машину о дерево. Вот и все. – Он рассмеялся, но это трудно было назвать смехом. – Я очнулся в Потерянном Мире. Там не с кем говорить, не к кому прикоснуться, но оттуда можно все видеть. Я наблюдал за тем, как ее искали. Они прошли всего в шаге от ее тела.
Джиллиан отвернулась, пытаясь удержать слезы. У нее внутри будто что-то сломалось. Это же несправедливо! Впрочем, у нее не было времени на философские размышления.
Допустим, на самом деле он не виноват... разве теперь это имеет значение? Исполнил роль – получи по заслугам. Гари сыграл свою роль плохо.
У него было все: прекрасная внешность, проницательный ум и огромная колдовская сила. И все это он растратил.
Неважно. Начнем с того, что есть.
– Гари, ты должен сказать мне, где она. Ты что, не понимаешь? Это и есть твое незаконченное дело. Ее родители не знают... – Джиллиан говорила, глотая слезы и напрасно стараясь сдержать дрожь в голосе, – ...жива она или мертва. Ты не думаешь, что им нужно знать это?
Продолжительная пауза. Затем он сказал, как упрямый ребенок:
– Я никуда не хочу идти.
«Испуганный ребенок», – подумала Джиллиан. Но она не отвернулась от него.
– Гари, они имеют право знать, – уговаривала она его мягко. – Когда они успокоятся...
Он почти закричал:
– И что с того?! Мне все равно нет покоя! – Он не просто испуган – он в панике. – Мне некуда идти. Они не примут меня!
Джиллиан покачала головой. Ей нечем было его утешить.
– Все равно мы должны. Я останусь с тобой, если хочешь. Ведь мы родственники, Гари. – Потом очень тихо она попросила: – Отведи меня к Пауле.
Он долго молчал. Джиллиан показалось, что она никогда в жизни не ждала так долго. Гари смотрел куда-то в ночное небо, и его глаза были полны горечи.
Наконец он перевел взгляд на нее и кивнул.
– Здесь?
Дэвид наклонился и прикоснулся рукой к сугробу. Его темные глаза смотрели на Джиллиан немного испуганно. Но губы были решительно сжаты.
– Да. Как раз здесь.
– Странное место...
Дэвид принялся работать лопатой. Джиллиан отгребала снег, скатывая снежные комья. Она старалась думать о том, как делала это в детстве, как весело и забавно ей было тогда. Она упорно цеплялась за эту мысль до тех пор, пока Дэвид не сказал:
– Я нашел ее.
Джиллиан отступила назад, отряхивая рукава и перчатки.
День был ясный, и полуденное солнце ярко сияло в холодном голубом небе. От маленькой полянки веяло покоем – вечным покоем. Нетронутую белизну снега нарушал лишь тоненький след мышки-полевки, которая устроила здесь свою норку.
Джиллиан пару раз глубоко вздохнула, сжала кулаки и с опаской посмотрела на сугроб.
Дэвид раскопал не так уж много. Он стоял на коленях перед вырытой им неглубокой канавой, на дне ее четко выделялся обгоревший кусок красного вязаного шарфа.
Джиллиан расплакалась.
– Давай скажем, что в последний учебный день перед Рождеством мы отпросились с уроков, чтобы поиграть в снежки в лесу. И решили построить снежную крепость...
– ...и случайно нашли тело. – Дэвид встал и положил ей руку на плечо. – Звучит весьма странно, но все же не так странно, как правда.
– Разве нас могут заподозрить? Мы даже не были знакомы с Паулой Белицер. Они поймут, что она была убита, потому что тело закопали. Но они никогда не узнают, как она погибла. Подумают, что кто-то пытался сжечь тело, чтобы избавиться от него.
Дэвид обнял ее за талию, и она прижалась к нему. Они стояли так несколько минут, поддерживая друг друга. Теперь это казалось таким естественным. И раньше он столь же просто, не колеблясь ни минуты, согласился откопать тело... а Джиллиан даже не удивилась. Она ожидала именно этого. У них ведь одна душа. Они вместе. Наконец он тихо спросил:
– Ты готова?
– Да.
Они вышли из леса, и Дэвид спросил еще тише:
– Он здесь?
– Нет. Я не видела его с того момента, как он показал мне это место. Он просто исчез и больше не говорит со мной.
Дэвид крепко прижал ее к себе.
Господин Белицер приехал поздно, когда почти все полицейские машины уже уехали.
Было слишком темно и ничего не видно. Вот уже час, как Дэвид уговаривал Джиллиан уйти отсюда. Родители тоже торопили Джиллиан. Они были здесь. И мама и папа. То и дело подходили к ней, брали за руку. Отец Дэвида и его мачеха стояли тут же невдалеке.
Последние несколько дней оказались тяжелыми, для всех и собрали всех вместе. Дэвид был бледен, но держался спокойно, Джиллиан отчаянно дрожала, но никак не соглашалась уйти.
По крайней мере, никто не заподозрил их в убийстве Паулы Белицер.
И вот теперь приехал отец Паулы. Один. Приехал, чтобы увидеть последнее пристанище своей дочери, хотя следователь уже увез ее тело.
Полиция пропустила его, и он пошел на полянку, светя под ноги карманным фонариком.
Джиллиан потянула Дэвида за руку.
Он секунду сопротивлялся, но потом последовал за ней. Джиллиан услышала шепот за спиной. Что они делают? Зачем они пошли за несчастным отцом Паулы? Боже – это же бесчеловечно! Однако никто не решился остановись их.
Они шли на небольшом расстоянии от Белицера. Джиллиан старалась заглянуть ему в лицо.
Проблема в том, что она многого не знала о духах. Она, например, не знала, как теперь освободить Гари из Потерянного Мира. Что сказать отцу Паулы? Как объяснить, что тот, кто совершил убийство, жалеет об этом, хотя и не может сам покаяться?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
