Читаем без скачивания Шпион, выйди вон - Джон Ле Карре

У вас есть их телефон? – И раздраженно бросил:

– Подождите, не вешайте трубку!

Он приоткрыл дверь и прижал микрофон трубки к ляжке, рассудив, что эта часть разговора не должна попадать на пленку.

– Алвнн, подбрось-ка мне на минуту мою сумку, а?

Дежурный, ставший похожим на доктора на футбольном поле, с готовностью принес сумку:

– Все в порядке, мистер Гиллем? Открыть, сэр?

– Спасибо, кинь ее здесь.

Сумка стояла на полу возле кабинки. Он нагнулся, втащил ее внутрь и открыл молнию. Внутри, между рубашками и газетами, лежали три фальшивые папки-куклы": одна желтоватого цвета, другая зеленая и третья розовая. Он достал розовую папку с адресной книгой и положил вместо них «Свидетеля».

Затем закрыл молнию, выпрямился и продиктовал Мэнделу телефонный номер, причем настоящий. Повесив трубку, он передал Алвину сумку и вернулся в читальный зал с «куклой». Лениво подошел к шкафу, покопался еще в нескольких справочниках, затем побрел в архив, неся «куклу» в руке. Аллитсон, как в старой заезженной кинокомедии, пытался сдвинуть с места свою корзину, тащил и толкал ее с разных сторон, но все безуспешно.

– Питер, подсоби маленько, я застрял.

– Одну секунду.

Вытащив папку из ячейки, где стоял «Свидетель», и заменив ее «куклой», он вернул ее на свое место на полке 4-3 и забрал из кармашка свой зеленый листок. "Есть Бог на небесах, премьера прошла на «ура». Он чуть не запел во весь голос: «Есть Бог на небесах, я еще не разучился летать!»

Он отнес листок Сэл, которая подписала его и наколола на спицу, как она это обычно делала. В конце дня она проверит: если папка будет стоять на своем месте, она уничтожит и зеленый листок и корешок в коробке, и даже она, умная Сэл, не вспомнит потом, что он стоял рядом с полкой 4-4. Он уже повернулся, чтобы пойти «подсобить» Аллитсону, как вдруг обнаружил, что смотрит прямо в карие недружелюбные глаза Тоби Эстерхейзи.

– Питер, – сказал Тоби на своем не совсем правильном английском, – мне так жаль беспокоить тебя, но у нас маленький кризис и Перси Аллелайн хотел бы иметь с тобой срочный разговор. Можешь ты сейчас пойти? Это было бы очень любезно. – и уже возле двери, когда Алвин выпускал их, заметил с официальностью маленького человека, лишь недавно начавшего подниматься по служебной лестнице:

– Он просто хочет твое мнение. Он желает посоветоваться с тобой, чтобы узнать мнение.

И в этот момент отчаянного вдохновения Гиллем обернулся к Алвину:

– В Брикстон днем пойдет «челнок». Ты не мог бы звякнуть в Отдел перевозок и попросить их отвезти туда для меня вот это?

– Сделаю, сэр, – отозвался Алвин. – Сделаю. Осторожно, ступеньки, сэр.

«И не забудь за меня помолиться», – подумал Гиллем.

Глава 21

Наш теневой министр иностранных дел" – так называл его Хейдон. Вахтеры звали его Белоснежкой за цвет волос. Тоби Эстерхейзи одевался как манекенщик, но когда он сутулился или сжимал свои крошечные кулачки, то тут же превращался в уличного бойца. Следуя за ним по коридору четвертого этажа, снова обратив внимание на кофеварку и услышав, как Лодер Стрикленд объясняет кому-то, что к нему сейчас нельзя, Гиллем подумал: «Господи, мы снова в Берне и снова мы в бегах».

Он уже готов был воскликнуть это вслух, обращаясь к Тоби, но решил, что сейчас такое сравнение прозвучит неуместно.

Когда бы он ни вспомнил о Тоби, ему все время приходило на ум одно и то же: Швейцария восемь лет назад, когда Тоби был еще простым наблюдателем и попутно начинал проявлять талант к тайному прослушиванию. Гиллем в то время томился в ожидании после Северной Африки, и Цирк отправил их обоих в Берн для проведения одноразовой операции: нужно было пощупать двух торговцев оружием из Бельгии, которые использовали швейцарцев для распространения своего товара там, куда немногие его доставляли. Они тогда сняли виллу рядом с домом – объектом своего интереса, и в тот же вечер Тоби вскрыл коммутационную коробку и псресоединил там что-то таким образом, что они могли подслушивать разговоры бельгийцев со своего телефона. Гиллем был назначен старшим и сам выполнял черновую работу: дважды в день он передавал пленки в резидентуру в Берне, используя автомобиль на стоянке в качестве почтового ящика. С подобной же легкостью Тоби подкупил местного почтальона, чтобы тот давал ему просматривать почту бельгийцев перед ее отправкой по назначению, а также приходящую уборщицу, чтобы та установила радиомикрофон в гостиной, где они обычно говорили о делах. В качестве развлечения они ходили в «Чикито». и там Тоби без устали танцевал с самыми молодыми девицами. По вечерам он иногда приводил какую-нибудь из них домой, но к утру они всегда уходили, и Тоби открывал окна, чтобы проветрить комнату.

Так они прожили три месяца, но и к концу этого срока Гиллем знал его не лучше, чем в первый день. Он даже не имел понятия, какая страна была его родиной. Тоби был большим снобом и знал, где нужно обедать и где можно показываться. Он сам стирал свою одежду, а на ночь надевал сеточку на свои белоснежные волосы. В тот день, когда к ним на виллу нагрянула полиция и Гиллему пришлось прыгать через ограду позади дома, он нашел Тоби в отеле «Бельвю» жующим пирожные и наслаждающимся зрелищем танцев. Он выслушал все, что сообщил ему Гиллем, оплатил счет, дал на чай сначала руководителю оркестра, затем старшему швейцару по имени Франц, потом повел Гиллема через длинную Цепь коридоров и лестниц в подземный гараж, где у него на случай побега были припрятаны автомобиль и паспорта. Здесь он тоже спокойно попросил счет..Если когда-нибудь придется спешно покидать Швейцарию, – подумал Гиллем, – сперва оплати все счета". Те коридоры были бесконечными, с зеркальными стенами и версальскими люстрами, так что Гиллему казалось, что он следует не за одним Эстерхейзи, а за целой делегацией, состоящей из множества белокурых Тоби.

Это видение и вспомнилось ему сейчас, хотя узкая деревянная лестница, ведущая в кабинеты Аллелайна, была выкрашена в грязно-зеленый цвет, а о люстрах мог напомнить лишь потрепанный пергаментный абажур.

– Повидаться с Шефом, – напыщенно объявил Тоби молоденькому вахтеру, который пропустил их пренебрежительным кивком.

В приемной за четырьмя серенькими печатными машинками сидели четыре седенькие «мамочки» в строгих костюмах и жемчугах. Они кивнули Гиллему и проигнорировали Тоби. Над дверью Аллелайна горела надпись «Занято». Рядом – новый несгораемый шкаф в человеческий рост высотой. Гиллем удивился, как вообще пол может выдерживать такую тяжесть. На шкафу стояли бутылки с южноафриканским хересом, стаканы, тарелки. "Сегодня вторник, – вспомнил он.

– В Лондонском Управлении – день неофициального совместного обеда.

– Передай, если будут звонить, я занят, – крикнул Аллелайн, когда Тоби открыл дверь.

– Уважаемые дамы, пожалуйста, если будут звонить, Шеф занят, – старательно повторил Тоби, придерживая для Гиллема дверь. – У нас заседание.

Одна из «мамочек» сказала:

– Мы слышали.

Это было что-то вроде военного совета.

Аллелайн сидел во главе стола в своем резном кресле, наводившем на мысль о мании величия, и читал какой-то документ на двух страницах. Когда Гиллем вошел, он даже не пошевелился. Он лишь прорычал:

Вон там сядь. Рядом с Полом. В конце стола – и продолжал читать, не отрываясь ни на секунду.

Стул справа от Аллелайна был пуст, и по подушечке, привязанной к его спинке тесемками, Гиллем понял, что это место Хейдона. Слева от Аллелайна сидел Рой Бланд и тоже читал, но, когда Гиллем проходил мимо, он оторвался и сказал: «Здорово, Питер», а затем проводил его долгим взглядом своих бесцветных, слегка выпученных глаз. По соседству с пустым стулом Билла сидела Моу Делавэр, женский символ Лондонского Управления; она носила короткую стрижку и коричневый твидовый костюм. Напротив нее – Фил Портес, главный администратор, подобострастный богач, который жил в большом доме в пригороде Лондона. Увидев Гиллема, он совсем перестал читать, демонстративно закрыл папку, положил на нее свои холеные руки и ухмыльнулся.

– В конце стола означает за Полом Скордено, – сказал Фил, продолжая ухмыляться.

– Спасибо, я и сам вижу.

Напротив Портеса сидели «русские» Билла, которых Гиллем недавно встретил в мужской уборной четвертого этажа, – Ник де Силски и его дружок Каспар. Они не отваживались улыбаться, и, как успел заметить Гиллем, им нечего было читать: перед ними не было никаких документов; собственно, только перед ними ничего не лежало на столе. Они сидели, положив свои массивные руки на стол, будто сзади кто-то навел на них пистолет, и смотрели на Гиллема своими карими глазами.

Еще дальше, рядом с Портесом, сидел Пол Скордено; в настоящее время, по слухам, он работал на Роя Бланда, руководя агентурой стран Восточной Европы, хотя другие говорили, что он «шестерка» Билла. Пол был жалким и худым сорокалетним мужчиной, с рябым смуглым лицом и длинными руками.