Трое мужчин вошли внутрь, чтобы занять его место. Таких шкафообразных силачей заведение нанимало для того, чтобы выводить на улицу нарушителей спокойствия. Один из них совершил удар наотмашь с левой стороны его лица. В глазах Эдварда вспыхнули звезды, но это не помешало ему ответить симпатичным апперкотом.
Несколько клиентов приветствовали их громкими возгласами.
А затем все смешалось. Многие из зрителей оказались спортивными людьми, которые подумали, что силы неравны. Они присоединились к драке с головокружительным энтузиазмом. Обезумевшие девушки карабкались через диванчики, пронзительно крича и опрокидывая мебель, торопясь уйти с дороги. Афродита стояла посреди комнаты, выкрикивая приказания, которые никто не мог слышать. Она внезапно умолкла, когда кто-то толкнул ее головой вперед в чашу с пуншем. Столы полетели по воздуху. Предприимчивые дамы полусвета начали удаляться в коридор от мужчин и девушек, которые заполняли лестницы, чтобы полюбоваться беспорядками. Еще несколько вышибал и, по крайней мере, столько же мужчин с верхнего этажа и из комнат присоединились к свалке. Некоторые гости, потревоженные в своих апартаментах, оказались, естественно, одетыми только в бриджи или – в случае с одним довольно изысканно выглядящим пожилым джентльменом – в рубашку и больше ничего. Эдвард наслаждался безмерно.
Кровь струилась по его подбородку из рассеченной губы, и он чувствовал, как один глаз медленно заплывает, закрывая обзор. Какой-то маленький негодяй крепко схватился за его спину и стучал, подпрыгивая, по его голове и плечам. Впереди него другой, более крупный мужчина пытался сбить его с ног. Эдвард уклонился от удара и поднял ногу, чтобы толкнуть вторую ногу мужчины, и в этот момент потерял равновесие. Он рухнул, как колосс.
Бесенок, повисший на спине, начинал ему надоедать. Схватив мужчину за волосы, Эдвард быстро врезался спиной в стену. Он услышал глухой удар, когда голова мужчины соприкоснулась с твердой поверхностью. Мужчина соскользнул с плеч Эдварда и приземлился на пол вместе с довольно крупным куском стенной штукатурки.
Эдвард ухмыльнулся и окинул зал здоровым глазом в поисках следующей жертвы. Один из вышибал заведения попытался украдкой шмыгнуть за дверь. Он пугливо посмотрел через плечо, когда на нем остановился взгляд Эдварда, но рядом не оказалось ни одного из его собратьев, чтобы прийти ему на помощь.
– Помилосердствуйте, милорд. Мне не платят столько, чтобы меня так жестоко избивали, как вы это сделали с остальными парнями. – Головорез поднял вверх руки и попятился прочь от наступающего Эдварда. – Вы даже одолели Большого Билли, а я никогда не видел человека более сильного, чем он. Ума не приложу, как это вам удалось.
– Очень хорошо, – сказал Эдвард. – Хотя я не могу видеть своим правым глазом, что уравнивает силы… – Он с надеждой посмотрел на сжавшегося задиру, который слабо улыбнулся и покачал головой. - Нет? Ну тогда, я думаю, вы знаете место, где мужчина может основательно напиться, а?
Таким образом, немногим позже Эдвард оказался в самой убогой таверне лондонского Ист-Энда. Рядом с ним сидели вышибалы из заведения, включая Большого Билли, лелеющего теперь опухший нос и два подбитых глаза, а не жестокие чувства. Большой Билли обнимал рукой плечи Эдварда и пытался научить его словам песенки, восхваляющей очарование девушки по имени Титти. Песня, казалось, имела много довольно умных двойных трактовок, которые представлялись Эдварду несколько расплывчатыми, так как он угощал всех присутствующих в таверне в течение последних двух часов.
– К-кто была та шлюха, которую вы искали, из-за которой началось все это, милорд? – Вышибала Джеки, обратившийся к нему, не пропустил ни одного круга напитков. Он адресовал свой вопрос куда-то в пространство справа от Эдварда.
– Вероломная женщина, – пробормотал Эдвард в свой эль.
– Все девушки – вероломные проститутки. – Эта мудрая мужская сентенция прозвучала из уст Большого Билли.
Присутствующие мужчины угрюмо кивали, хотя из-за этого один или двое потеряли равновесие и приземлились довольно резко на пол.
– Нет. Это неправда, – сказал Эдвард.
– Что неправда?
– Что все женщины вероломны, – внятно сказал Эдвард. – Я знаю женщину, которая чиста, как только что выпавший снег.
– Кто это? Скажите нам тогда, милорд! – Мужчины хотели услышать имя этого женского идеала.
– Миссис Анна Рен. – Он, качаясь, поднял свой бокал. – Тост! Тост за самую не-не-незапятнанную леди в Англии. Миссис Анну Рен!
Таверна взорвалась от громогласных криков и тостов за леди. И Эдвард задался вопросом, почему неожиданно все лампы погасли.
***
Его голова раскалывалась. Эдвард открыл глаза, но немедленно передумал и снова закрыл их. Осторожно он коснулся виска и попытался понять, почему голова у него трещала так, словно собиралась взорваться.
Он вспомнил «Грот Афродиты».
Он вспомнил, что женщина не пришла.
Он вспомнил драку. Эдвард сделал гримасу и осторожно попробовал языком. Все зубы на месте. Уже хорошая новость.
Его мозг напрягся.
Он вспомнил, что познакомился с замечательным парнем… Большим Бобом? Большим Бертом? Нет, Большим Билли. Он вспомнил… О господи. Он вспомнил, что поднимал тост за Анну в самом ужасном притоне, где когда-либо имел несчастье пить разбавленный водой эль. Его желудок неприятно собрался в кучу. Неужели он сделал имя Анны предметом толков в таком месте? Да, кажется, он сделал это. И, если он правильно помнил, вся комната, полная имеющих сомнительную репутацию мерзавцев, непристойно провозглашала тост за ее здоровье. Он застонал.
Дэвис открыл дверь, позволив ей удариться о стену, и медленно вошел в комнату шаркающими шагами, неся нагруженный поднос.
Эдвард снова застонал. Звук двери чуть не заставил его скальп отделиться от черепа.
– Будь прокляты твои глаза. Не сейчас, Дэвис.
Дэвис продолжал свой неторопливый путь к кровати.
– Я знаю, что ты меня слышишь, – проговорил граф немного громче, но не слишком громко из-за страха, что его голова снова взорвется.
– Мы вчера напились, не так ли, милорд? – прокричал Дэвис.
– Я не знал, что ты тоже перебрал, – сказал Эдвард из-под рук, которыми закрывал лицо.
Дэвис проигнорировал его реплику:
– Восхитительные джентльмены, которые доставили вас домой прошлой ночью, – ваши новые друзья?
Эдвард опустил руки, чтобы бросить злобный взгляд на своего камердинера.
Очевидно, тот безболезненно отскочил от несносного старика.
– Вы уже не так молоды, чтобы пить так много, милорд. Это чревато подагрой в вашем возрасте.
