пожелание.
Я наконец понял, что означали эти камни под деревом — это место захоронения, которое правильнее всего назвать могилой, пусть она выглядела очень скромной, но, судя по рассказам Лео, оправдывала ожидания. На камнях был высечен портрет старой женщины, а также выцарапаны надписи: «Анна Акина», «1998–2060 гг.».
— Мама прожила скромную жизнь, — продолжил Лео, — она не купалась в деньгах и не тонула во внимании окружающих, те кто ее знал, очень любили эту женщину. Всю свою любовь она вкладывала в своих детей, потому у нас всегда были теплые отношения.
— А где ваш отец? Он еще жив?
— У нас с Лией были разные отцы, но они не сильно отличались друг от друга — оба бросили свою семью еще до рождения детей. Не знаю где они сейчас, но не думаю, что кому-то до этого есть дело.
— Лео, а как ты думаешь, смог бы ты быть хорошим отцом?
— Нет, — ответ озадачил, — не смог бы.
— Почему же?
— Ты все и без меня знаешь, Ашидо. В отличие от меня и Лии, мама не была ренегатом, потому никто не вмешивался в ее жизнь. Если я стану отцом, то поставлю под угрозу благополучие своей семьи.
Вот оно как, Лео не упоминал, что Лия тоже является ренегатом.
— Ты боишься, что твою семью разрушат?
— Я не боюсь, я точно знаю, что в один день в дверь постучит гвардеец, и наши некогда солнечные деньки обернутся кошмаром.
— Значит, поэтому ты не хочешь длительных отношений, заменяя их девушками на раз?
— Всем нам мужчинам нужно трахаться, чтобы чувствовать себя полноценными, но рано или поздно все задумываются о семье, — Лео стеклянными глазами вглядывался в портрет матери, — пусть я и выгляжу как человек, который доволен своей жизнью, но это не так. Я обречен всю жизнь менять девушек, из раза в раз упуская тех, кто мог быть для меня замечательной женой и столь же прекрасной мамой для моих детей, как моя любимая мама.
Мне становилось больно, когда я глядел на него, но Лео даже не думал пускать в ход слезы — он умело сдерживался. Я никогда не понимал людей, которые годами копят в себе переживания, не выплескивая их наружу, Леонхардт был из числа именно таких. Я знаю, что ему больно, но он не может дать волю своим эмоциям, то ли от боязни показать слабость, то ли из принципа.
— Ашидо, — обратился он ко мне, при этом уставившись в траву, — ты ведь еще ни разу этим не занимался?
— Мне не очень приятно об этом говорить.
— Знаю, потому скажу лишь одно, — он наконец оторвал взгляд от травы и переключился на меня, — девушка пахнет фиалками только тогда, когда ты ее по-настоящему любишь.
Что бы это могло значить? Неужели он хочет сказать, что заниматься сексом с любимым человеком ощущается совсем иначе?
— Хорошо, я запомню твои слова.
Он ухмыльнулся и снова уставился в траву.
— Если вы и правда когда-нибудь сойдетесь с Лией, надеюсь, она будет пахнуть для тебя именно так.
— Сколько там до ночи? — я хотел скорее окончить этот разговор.
Леонхардт неспешно глянул на часы.
— Часов шесть.
— Заглянем кое-куда?
Лео одобрительно кивнул, оторвался от земли и мы двинулись в путь, только на этот раз вел я. Хотелось отогнать подальше все мысли о покинувших нас людях и девушках, тем самым вывести разговор в культурное русло, потому я решил пойти в то место, где нам обоим будет интересно и где мы обо всем этом забудем — музей. Большинство таких располагалось в Академическом районе, где я был лишь однажды в четырех стенах. Этот район выделяется на фоне остальных тем, что внушает атмосферу легкости и серьезности одновременно. Здесь собраны все самые выдающиеся умы и те, кто ими может стать, а помимо гордых носителей всех возможных знаний здесь обитает и простой люд, пришедший провести время с пользой — мы относились как раз к этой прослойке.
После длительной ходьбы по красочным улицам, внимание зацепил музей довоенной техники. Вход в музей был бесплатным для всех желающих, потому народу всегда было много, но нам это не мешало.
— Гляди, — я показывал пальцем на экспонат, — это дисковый телефон, такие использовали лет сто назад, и стояли они на улицах в будках.
— А как по ним звонить? — недоумевал Леонхардт, — зачем нужен этот диск, если на нем и так есть кнопки?
— Это не кнопки, это циферблат, — поправил я. — Чтобы позвонить, нужно вставить палец в отверстие с нужной цифрой, а затем провернуть диск до указателя, пока твой палец в него не упрется.
— Так это же неудобно! — возмутился он. — Куда проще было бы нажать на кнопки.
— Нам все равно не понять, почему их делали именно такими.
Мы пошли дальше, внимание Лео зацепил весьма габаритный аппарат.
— Ашидо, а это что такое?
— Это один из первых ЭВМ.
— Электронно-вычислительная машина второго поколения, — вслух прочитал Леонхардт с таблички.
— Другими словами — второй в мире компьютер.
— А почему он такой большой?
— Первый был еще больше, тогда всю электронику делали на лампах, а этот уже можно было назвать чудом инженерии, потому что в нем стоят не лампы, а диоды и транзисторы.
— Ого, а это что? — он переключил свое внимание на предмет, пускающий небольшие «молнии».
— Это резонансный трансформатор, — в очередной раз я блестнул знаниями.
— Тут написано, что он производит ток высокой частоты и потенциала.
— Так и есть, поэтому и получаются «молнии».
— Откуда ты все это знаешь?
— У меня было много времени, чтобы познакомится с первыми творениями человечества. — с улыбкой ответил я.
Какое-то время мы бродили по музею, Леонхардт с видимым интересом и непониманием рассматривал каждое устройство или прибор, мимо которого мы проходили. Я впервые пришел в этот музей, потому тоже не упускал возможности вживую увидеть то, о чем так много читал в интернете. Хотелось посмотреть все возможное в этом здании, но подходило время закрытия, потому нас выставили за дверь. Лео уже говорил о том, что больница находится в этом районе, уходить из него куда-то далеко в поисках способов себя занять было совсем неразумно. Мало чего в такое время работает, на ум приходил лишь круглосуточный бар, куда мы в итоге и пошли. Заказав столик на двоих, мы уселись в самом дальнем углу и еще долго обсуждали много интересных вещей, в число которых не входило все предыдущее. Леонхардт был способен разговаривать и на такие серьезные темы, как воспитание детей, я не мог сказать ничего хорошего за неимением опыта, но зато
