Лео пришлось без гроба, Амелия не была против такого решения. Как только я выкопал яму, мы аккуратно погрузили Леонхардта вглубь. Предстояло сказать много вещей, дабы отправить его в последний путь. Мы с Лией стояли рядом, прямо перед ним.
— Мой дорогой брат, — так начала Амелия свое прощание с ним, — я всегда любила тебя, с самого детства мы были неразлучны, я ни секунды не жалею о времени, которое с тобой разделила. Я любила ухаживать за тобой, всегда интересовалась твоей жизнью, твоими успехами, неудачами. Ни один факт из твоей биографии не прошел мимо меня. Мой любимый младший братик, ты навсегда останешься в моей памяти, как самый лучший, самый любимый из всех мужчин на всем свете. Прости меня за все, что я сделала, и за все, чего не смогла сделать. Прощай, путь земля будет тебе пухом, а мама встретит тебя на небесах.
Договорив, она уткнулась мне в грудь и начала истошно лить слезы. Я плакал, даже не успев начать свою речь, а мне было, что сказать. Я дал Амелии знак, она немного отошла в сторону, сложив руки на сердце. На Лео было очень тяжело смотреть, его бездыханное тело лежало в земле, кожа уже побледнела, но из уважения к близкому к сердцу человеку я не мог отвести взгляд.
— Мой дорогой друг, — начал я, — пусть мы не так давно с тобой знакомы, ты уже успел стать мне родным. Ты был из числа тех людей, кто принял меня, из тех, кто не закидал камнями при первой встрече. Глядя на тебя, я вспоминал Ральфа — своего первого друга, которого любил так же сильно, как и тебя. Время, которое мы провели вместе, навсегда останется в моей памяти, я буду помнить о тебе до самой смерти, буду беречь твою любимую сестру и, обещаю, я отомщу Хандзо за всех: за семью Хорнет, за тебя, за все те невинные жизни, которые он забрал. Прости меня за то, что я не смог тебя уберечь. Пусть земля тебе будет пухом, а небо — домом. Прощай, Леонхардт.
Прощай, друг.
Глава 10: Почва для роста
Потеря Леонхардта обернулась тяжелой трагедией для каждого, но тяжелее всех переносить такое горе выпало на мою долю. Круглые сутки я проводил в кровати, думая обо всем, что было, а также о том, что вскоре будет. Я пообещал Лео расправиться с Хандзо, но сейчас понимаю, как же на самом деле слаб: не смог найти в себе сил, чтобы встать, не говоря уже о том, чтобы дать отпор. Меня снова избили, как ребенка, сначала друг, а за ним и враг. Я не был противником для Хандзо, мои вялые, слабые и неточные удары не могли нанести ему никакого вреда, если бы этот человек всерьез пытался убить меня, я бы уже был мертв.
В комнате висел многодневный душняк, сухость в воздухе пропитывала мою душу ощущением опустошенности, в этой тесной комнатке пустоты больше, чем в каждом моем сне. Раньше я слышал крики девушек друг на друга по разным причинам, но в последние дни стояла только гробовая тишина. По возвращении домой я ожидал тех громовых расспросов в стиле Хорнет, но она лишь молча смотрела в мою сторону, не отрывая своего необъяснимого взгляда. Юмико смотрела на меня с той же бурей скрытых эмоций, ничего не говоря. Встретившись с ними взглядом единожды, я более ни с кем не пересекался. Амелия вернулась домой вместе со мной, сомневаюсь, что ей было куда идти, потому теперь сестра моего дорого друга будет жить с нами, так безопаснее для нее. Не знаю, где она сейчас, возможно уже устроилась в комнате брата и лежит на его кровати, не в силах выйти обратно в цивилизацию, точно так же, как я.
Такую мертвую тишину никто не решался развеять, кроме кошки, которая настырно шкрябала мою дверь, не желая успокаиваться. Мое терпение вскоре лопнуло, тело с колоссальной тяжестью оторвалось от кровати, с подкашивающимися ногами я побрел по скрипящему полу, дернул ручку двери, за которой показалась одичавшая от скуки Сильвия. Посидев несколько секунд, она поднялась и бросилась к моим ногам, эту кошку настолько обделили вниманием на несколько дней, что она от безысходности пришла ко мне, впервые за несколько дней я улыбнулся. Поговаривают, что кошки способны чувствовать людей и определять их состояние: порой домашний питомец идет знакомиться с пришедшими в дом гостями, дает себя потискать и довольно мурлыкает, но бывают и случаи, когда кошка бросается на гостя. Интернет объясняет такое поведение тем, что кошка прекрасно знает в каком настроении человек, насколько он добр душой и какой груз его отягощает. Сильвия пришла меня подбодрить, мы вместе улеглись на кровать, и я принялся вдоль и поперек чесать это милое создание. Люди сопереживают друг другу совсем иначе: подбадривая человека, ты аккуратно вторгаешься в его личное пространство, пока он беззащитен, гладишь по голове, держишь за руку, расспрашиваешь обо всем. У кошек совсем другой подход, пусть они просто нагло требуют ласки, расчесывая их шерсть, ты получаешь равноценную отдачу.
Сильвия немного меня отрезвила, сейчас я понимаю, что пока я лежал в кровати несколько дней без еды и сна, многое прошло мимо внимания, я будто выпал из реальности, убиваясь по Леонхардту. В такой ясный и жаркий день я наконец открыл окно в своей комнате и вышел в коридор, оставив дверь открытой, дабы весь этот накопленный негатив выветрился прочь. В доме и вправду было глухо, я сразу пошел в гостиную, обычно если ребята разговаривают между собой, они сидят именно там. Стоило мне отворить дверь в эту комнату, я столкнулся взглядом со всеми сразу — каждая из девушек была здесь: Хорнет, Юмико и Амелия сидели за столом и пили чай, а Итачи, как обычно, корячилась у окна, пытаясь полить цветы, но, услышав звук открывающейся двери, она переключила внимание. Все глядели на меня с умиротворением — они были рады наконец меня увидеть. Я молча зашел в комнату, отобрал у Итачи маленькую лейку и полил цветы за нее, после чего уселся на свободное местечко рядом с Хорнет, откинувшись на спинку дивана.
— Как ты, Ашидо? — поинтересовалась Юмико.
— Дайте попить, сушняк мучает, — все, что я смог из себя выдавить.
— Конечно, держи, — Амелия протянула мне свой чай.
— Постой, зачем ты отдаешь мне свой чай?
— Новый долго заваривать, попей из моей чашки.
Я вкусил изысканный вкус зеленого чая с
