работает и конюшню строит?
— Строит, и лошадь у нее арабская, чистокровная, и зверья дома полным-полно, даже завидно, а я вот собаку не могу позволить себе завести — работа все время отнимает.
— Да, да, работа! Что-то мы отвлеклись, — спохватился Абрам Ааронович. — Сегодня же займусь вопросом освидетельствования. Я не прощаюсь…
Абрам Ааронович поднялся из-за стола и начал собирать разложенные на столе бумаги, складывая их в свой кейс, но Федин его остановил.
— Я должен сказать вам еще кое-что… мы работаем вместе и поэтому я не имею право скрывать от вас информацию. Только хочу сразу предупредить, что информация странная…
— Очень интересно — люблю странности.
— Давайте будем считать, что эта женщина рассказала мне сон… Сон о девочке, которая… умерла.
— Давайте попробуем…
— Она ехала с женщиной, которая обещала отвезти ее к отцу и подарить ей какие-то игрушки. А потом она умерла — просто уснула и не проснулась… Кир… ладно, Кира Дмитриевна пожалела девочку и пообещала купить ей игрушки.
— И все? — разочарованно произнес Абрам Ааронович.
— Нет, там еще что-то было, но это уже не важно.
— И в чем здесь странность?
— В том то все и дело, Абрам Ааронович, Кира Дмитриевна описала девочку, которая была «убита» в доме Бурмистрова, хотя никогда ее не видела. Даже то, что на косичках у нее разные резинки…
Брови адвоката взметнулись вверх.
— И какой же вы сделали вывод, молодой человек?
— Я верю Кире Дмитриевне — она… непонятная для меня женщина, но придумать такое она не могла и, если на минуту представить, что это правда, то девочка…
— Не была убита ножом, — закончил вывод Абрам Ааронович.
— А если она не была убита ножом, а просто «ехала… заснула и не проснулась», то смерть ее могла быть естественной или от чего-то другого…
— А раз она ехала, то… — развивал мысль дотошный адвокат.
— Она не могла быть убита в доме Бурмистрова, потому что, не доехала до места назначения, потому что, умерла.
— Тогда получается, что девочка умерла (пока не узнаем причину смерти, будем считать ее смерть естественной) в дороге. А потом ее привезли в дом Бурмистрова и совершили все остальное…
— Следы от лестницы у забора, следы на чердаке, отпечаток «тела», нож, без отпечатков подозреваемого и его сперма… — Федин даже вскочил со стула, — узнаем причину смерти и осторожно потянем за ниточку…
— Ай да, Кира Дмитриевна… — Абрам Ааронович усадил Федина на стул, — давайте крутить дальше. Что мы знаем?
— Девочка ехала с какой-то женщиной к отцу… значит от матери уехала, а к отцу не приехала…
— Сколько дней прошло?
— Понедельник утро, значит уехала она в воскресенье, — подсчитал следователь и в голове у него появилась интересная «мыслишка», — четыре дня, мать не могла не заметить отсутствие ребенка. Сегодня хотел проверить объявлена ли девочка в розыск. Я вот подумал… попробую ка поискать девочку по новой программе распознаванию лиц — по вокзалам и автобусным станциям, может, где засветилась.
— Если не найдете, сделаем вывод — ее везли на машине и ехала она уж точно не одна. Интересная версия у нас нарисовалась, очень похожая на правду — посмотрим, что из нее выйдет, — Абрам Ааронович поднялся из-за стола. — Мне пора, Константин Александрович, поблагодарите своих детективов, а Кире Дмитриевне я позвоню вечером сам.
38
На встречу они с Виктором приехали раньше назначенного времени на целых две минуты.
В небольшом зальчике ресторана на кольцевой, куда провел их дородный мужчина с усами и аксельбантами на форме, никого не было, и Виктор напрягся.
— Зря вы все это затеяли, Кира Дмитриевна, — очень тихо, не шевеля чуть приоткрытыми губами, сказал он, стоя за спиной беспокойного «объекта».
— Я считаю лучше перестраховаться, — прикрыв рукой рот, прошептала Кира и присела за пустой столик в центре зала.
Зал ресторана был небольшой, но очень уютный: белоснежные скатерти и синие с золотом парчовые стулья, летящая, кружевная тюль на окнах отделяла зал от суеты шумящей за окном дороги. Никаких посторонних запахов с кухни, очень тихая, спокойная, классическая музыка.
Совсем не от входа, а со стороны кухни в зальчик вошли несколько человек и направились к столику Киры.
Впереди шел невысокий, потрепанный на вид старикашка в замызганном пиджачке и кепочке, надвинутой на глаза, сзади него, задевая стулья, двигались два мордоворота в черных костюмах и белых футболках, очень похожих на двух огромных ротвейлеров свирепых и бестолковых. На их буйволиных шеях красовались толстенные золотые цепи, напоминающие ошейники, а не украшения, пальцы украшали золотые печатки.
Не здороваясь, старикашка сел на стул, стянул кепочку и, поправив редкие волосенки, бросил ее в центр стола на белоснежную скатерть.
Первое впечатление Киры оказалось обманчивым — мужчина не был стариком, он был в возрасте, очень худым, сутулым и небритым — определить точный возраст мужчины было трудно, где-то около пятидесяти или чуть за. Костюм на нем был добротный, хотя и поношенный и пахло от мужчины дорого и респектабельно.
Кира вдохнула ароматную смесь французского одеколона с цитрусовой свежестью и дорогого трубочного табака и осталась довольна запахом и слегка улыбнулась, вспоминая дорогой одеколон Шубина — она была очень чувствительна к запахам и всегда сама пользовалась хорошим парфюмом — не обязательно дорогим, но обязательно с приятным запахом.
Не зная, как начать разговор, она молчала, глубоко вдыхала понравившийся аромат и молчала. Молчал и «старикашка», только сверлил ее лихорадочно горящими глазками из-под нахмуренных бровей, но от этого «рентгеновского» взгляда глаз своих Кира не прятала — ей нечего было скрывать — она просто смотрела в лицо напротив сидящего пожилого мужчины и, как всегда, думала о своем.
«— Пора бы уже и поговорить — у меня сегодня еще уйма дел, хотя в офис к Лаврентию Павловичу я уже не успею. Что-то это молчаливое сиденье напротив друг друга мне напоминает… А «Стояние на реке Угре», — Кира нашла, таки, сравнение их встречи с вором в законе и, не сдержавшись, снова чуть-чуть улыбнулась».
В ее карих глазах вспыхнули веселые золотистые искорки, и глаза наполнились солнечным светом.
Мордовороты стояли за спиной у «старикашки» и тупо смотрели на Виктора, по-собачьи карауля каждое его движение. Виктор же прикидывал, которого из двух «замочить» придется в первую очередь.
О чем думал «старикашка» никто не знал, даже он сам не знал — он просто смотрел на сидящую напротив обыкновенную женщину в простом цветастом платье (ни строго делового костюма, ни брендовой одежды от модного дизайнера) и не понимал, зачем ей надо было покупать на свои деньги и
