себя и чуть не врезалась в стоящего у двери Павла.
— Ты? — удивилась она. — Так это был не сон…
— А я хотел свою любимую побаловать завтраком в постель, — улыбаясь, сообщил Павел, — но раз ты уже встала…
— Не, не, не, — запротестовала Кира, скидывая халатик и ныряя под одеяло, — я еще сплю.
Глаза Павла полыхнули страстью от мелькнувшей обнаженной фигуры, и он с трудом подавляя ненасытное желание близости, шагнул в спальню. Поставил столик на угол кровати и прилег на подушку.
— Вставай, соня, все самое вкусненькое простишь… — в ухо любимой нежно зашептал он.
С серьезным видом Кира открыла один глаз, потом второй, удивленно посмотрела на склонившегося над ней «незнакомого мужчину» и, схватив его за шею, притянула к себе.
— Самое вкусненькое здесь… ты! — засмеялась она и поцеловала Павла в губы, требуя ответного поцелуя.
Он поцеловал ее страстно и нежно, как она хотела, и отстранился.
— Завтракать будешь?
— Потом, сначала… ты… — жарко зашептала она ему в ухо, не желая бороться со своим желанием отдаваться ему снова и снова.
— Там тебя ждет подарок, — сделал Павел последнюю попытку «избежать» желанной близости и спокойно позавтракать в романтическом стиле, как он планировал, но…
— Я не люблю подарки, — решительно заявила любимая и, откинув одеяло, поманила его к себе пальчиком, — Тебя долго ждать?
И он снова не смог устоять перед ее откровенным призывом, перед ее соблазнительным телом, перед своим страстным желанием обладать ей, скинул одежду и навалился, и подмял, а она радостно заохала и начала сопротивляться, и он стал ее усмирять, и побеждать, штурмуя ее напористо и мощно, не сдерживая свою мужскую силу, заставляя ее стонать от наслаждения и «просить пощады», вдвоем замирая от «сладостной муки» и приближения оргазма. И она просила… ненасытно и страстно… «Еще, еще…». Снова и снова она покорялась его мужской силе и его желанию сделать ее своей, отдалась ему с такой любовью и страстью, что он тут же сдался на милость победительнице его тела и завоевательнице его сердца. У них была одна любовь на двоих, одно общее желание близости, общие наслаждения, зависящие друг от друга и расцвеченные их общей любовью яркими, многоцветными экстазами… А еще у них были два крыла на двоих, дарованные им любовью и страстью, поднимающие их в небеса…
Через два часа уставшие, но счастливые они завтракали вместе, как настоящая семья. На подносе стояли чашки с холодным чаем и кофе, на тарелочке горкой лежали, когда-то теплые круассаны, а под кружевной белой салфеточкой дожидался своего часа необычный подарок в красной бархатной коробочке.
Когда завтрак был закончен, Павел достал из-под салфетки бархатную коробочку, открыл и протянул Кире.
— Кира Дмитриевна Чичерина вы выйдете за меня замуж? — торжественно и официально попросил Павел ее руки — сердце и тело ее он уже завоевал, осталась самая малость — получить ее согласие на брак с ним.
— Ах, какая прелесть! — восхитилась Кира разглядывая изящное колечко из белого золота с многолепестковым цветком, похожем на пион, внутри которого скрывался желтый бриллиантик. — Пашечка, ты самый лучший мужчина на свете! Где ты достал такое чудо?
— Да тут, за углом…
— Ой, оно, наверно дорогое… — смутилась Кира, но потом беспечно махнула рукой — себя не переделаешь: красотой она восхищается, а стоимость этой красоты не имеет для нее никакого значения. — Спасибо, тебе дорогой! Оно прелестно! Очень подходит к моему «солнечному» кулончику, который ты мне подарил!
Она нежно поцеловала его в губы, надела кольцо на палец и, вытянув руку, полюбовалась им.
— Чудо, как хорошо!
— Так это «да»? — скрывая волнение, спросил Павел.
— Ну-у-у, не зна-а-ю-ю, — отрываясь от любования колечком, потянула Кира интригу. — Да! Да! Да! Согласна! Ой, Паш, а как же мы будем жить вместе в моей, то есть, в нашей квартире с…
— Ты про секс? — хохотнул Павел. — Похоже это становится у нас главной темой.
— Ну, да… — смутилась Кира. — Мы же хотим ребенка? Или уже нет?
— Хотим, хотим, — Павел обнял ее за плечи и поцеловал в висок. — Будет тебе секс — обещаю. Отец же не отдал тебе документы на квартиру, приедешь заберешь — там ждет тебя очередной сюрприз: он купил две квартиры рядом на девятом этаже — еще двушку для нашего…
— Любовного гнездышка, — подсказала Кира и совсем не обиделась на Дмитрия Викторовича, за то, что он самостоятельно все решил и обо всем позаботился. Вспомнив о Дмитрии Викторовиче, она погрустнела. — Паш, мне скоро уезжать… Как я буду там без тебя?
Она прижалась к его плечу, схватилась за руку и слезы сами собой закапали у нее из глаз.
— Ну, здравствуйте, — преувеличенно бодро произнес Павел и поднялся из-за стола. — Пойдем, ка, любимая моя девочка, я тебя успокою.
— Это что, опять секс? — подозрительно поинтересовалась Кира.
— А ты против, моя Прелесть? — усмехнулся Павел.
Кира замотала головой и улыбнулась сквозь слезы.
— Я за, мой Король…
89 Прошло полтора года
— Вставай, соня, самое интересненькое проспишь! — наклоняясь, зашептала Кира на ухо своему спящему мужу. — Сегодня тридцать первое декабря. Через несколько часов Новый Год… но подарков от меня больше сегодня не жди…
— Ты мой самый лучший подарок, — сквозь сон мечтательно улыбнулся Павел и открыл глаза, увидел склонившуюся над ним жену и встревожился: — Что, уже началось?
— Началось уже часа четыре, — засмеялась Кира, — а ты все дрыхнешь, лежебока. Звони дедушкам, пусть готовятся встречать нового члена семьи — Дмитрия Павловича Шубина.
Павел вскочил с кровати и заметался по спальне.
— Сумка, документы…
— И мы, — подсказала Кира.
Остановившись, Павел осторожно обнял беременную жену и нежно поцеловал в губы.
— Главное — это ты, моя Жар-птица! И вся моя семья!
Конец
Больше книг на сайте — Knigoed.net
