Глава 10. ГЛАЗ ПУМЫ
Мулы сами нашли дорогу к ферме. Несмотря на густые сумерки, навстречу фургону от домов прибежали мальчишки.
— А где Питер? — удивились они. — Ого, сколько дырок! Дед будет ругаться!
Дед не ругался. Старый Лукас молча оглядел пробоины при свете керосиновой лампы, пересчитал ящики и собрал несколько расплющенных пуль.
— Винн не вернулся? — спросил Крис.
— Я и не ждал их, — спокойно ответил Лукас. — От родни так быстро не уедешь. Их оставили ночевать.
— Питера тоже оставили ночевать. У шерифа.
— Что Маккарти придумал на этот раз?
— Подстрекательство к похищению.
— Ужин на столе, — Лукас подтолкнул Криса к дому. — Потом все расскажешь.
— Спасибо, я сыт. Скажите, у вас есть оружие?
— Нет.
— Как же вы живете тут… Если на вас нападут, вам нечем будет защищаться.
— Бог защитит. Так значит Питер снова за решеткой… В прошлый раз Маккарти держал его целый день голодным. Тогда кто-то сказал, что он приехал в город на краденой лошади.
— Не помните, кто именно?
— Помощник шерифа.
— Не Лански?
— Он самый. Но он ошибся, лошадь не была краденой.
— Ошибся? — Крис усмехнулся. — Вы так легко прощаете своих врагов, что я начинаю вам завидовать.
— Да какой же он враг? — говорил старик, распрягая мулов. — С отцом его мы с малых лет росли. Вместе в Америку приехали еще до войны. Нет, он не враг. Его просто зависть мучает, так этим не он один страдает.
— Вы поедете к шерифу?
— Зачем?
— Попробуем освободить Питера.
— Зачем?
Крис озадаченно сдвинул шляпу на затылок.
— Но… Он ваш сын.
— Верно.
— И вы ничего не хотите для него сделать?
— Я для него уже все сделал.
Лукас выволок ящик с гвоздями из фургона и, крякнув, взвалил на плечо. Крис взял второй ящик, подхватил лампу, и вместе они пошли к сараю, который темным треугольником виднелся на фоне лилового вечернего неба.
— Но вы не будете возражать, если я сам освобожу вашего сына? — спросил Крис. — Я кое-что придумал.
— Не стоит трудов. Пускай посидит, урок ему будет.
Старик топором отодрал крышку ящика и набрал пригоршню жирно блестящих гвоздей:
— Хорошие гвозди.
— Мне они тоже понравились, — сказал Крис.
— Эх, как полотно продырявили. Решето. Кто в тебя стрелял?
— Неважно. Их уже нет.
— Ну, и что же ты придумал?
— Он ночует в участке, охраны там нет. Окно я оставил открытым, запасной ключ от решетки спрятал в инструментах. Дайте мне еще одного коня, и к утру Питер будет дома.
— Как у тебя все просто… Ладно, поступай как знаешь. Только не удивляйся, если он откажется бежать. А ведь он откажется. Знаешь, какой шум поднимется, если шериф утром увидит, что его нет?
— У шерифа утром будут другие заботы, — сказал Крис. — Утром шериф узнает, что началась война.
— Какая война?
— Между компанией Берга и ранчо Фримонта.
— Нет ничего хуже войны, — сказал старик. — От нее будет плохо всем.
— Зато ваша земля останется у вас. Землемеры повернут в другую сторону. Они стараются держаться подальше от мест, где белые люди охотятся на других белых людей.
Лукас перебирал пальцем горсть гвоздей на своей ладони и ничего не отвечал. Наконец, он ссыпал гвозди обратно в ящик и сказал:
— Ты собираешься отправиться прямо сейчас? Ночь на дворе.
— Днем, как я понимаю, у вас тут лучше не разгуливать по дорогам. А сейчас время самое подходящее, — пояснил Крис. — Ночь лунная, дорогу я выучил. Готовьте коня для вашего сына.
— Сначала я приготовлю тебе кое-что выпить перед дорогой. Только давай уж закончим с этими ящиками.
Когда они заносили в сарай последнюю пару, Крис, шедший сзади, услышал, как старик ударился обо что-то ногой и выругался вполголоса по-русски: «Ох! Яти ж твою в коня матушку, прости, Господи…»
Крис засмеялся, и старик сердито повернулся:
— Поставил ящик посреди дороги, и еще смеется!
— Я не о том, — по-русски ответил Крис. — Давно не слышал родной речи.
— Ну и ну… Что ж ты не раскрывался, что русский? Давно здесь?
— Двенадцать лет.
— А с какой губернии?
— Одесса.
— А мы смоленские… Ну ты подумай… Земляк! — Лукас покрутил головой. — Кому рассказать, не поверят. На Оклахоме земляка встретить! Ну, теперь-то ты от нас так просто не уйдешь. Теперь-то по-другому все будет. Ты двенадцать лет, а я тридцать девятый год здесь, и хоть бы одного земляка встретить!
— А Лански?
— Лянские-то? Так они вместе с нами с России приехали. Митька Лянский — ему фамилию сам наш граф Полянский дал, вместо наследства — да Кузьма Небольсин, да Хлебников, да братья Редькины… Как приехали сюда с графом, так с тех пор и неразлучны. Тогда Америка совсем другая была. Все тут переменилось за последние годы. А что в России-то делается? Землю дали или нет? Когда мы уезжали, только о том и толковали, что вот-вот землю дадут. Так дали или нет?
— Вроде бы дали. Не знаю точно, — сказал Крис. — Мы рыбаки, нам земля ни к чему.
— Эх ты… Без земли человек не человек. Как мы за землю хватались, как искали ее, свободную землю, ничью… В Канзасе нам подсказали, где русские живут. Завернули к ним. Богатое село, чистое, люди по-русски говорят, но не наши. Оказалось, менониты. Слышал про таких? Хорошие люди, только власти никакой не признают. В армии не служат, в церковь не ходят. Нас не прогнали, даже пшеницей помогли, дали три мешка. Нашей, русской пшеницы, озимой. Здесь такой не знали. А она, милая, так на этой землице прижилась, так вымахала… Да, хорошие они люди, только жить к себе не пустили. Креститься, говорят, заново надо. Наше-то крещение не признают они. Ну, мы и пошли себе дальше, свободную землю искать. Вот только здесь и нашли. Как дошли до реки, как оглянулись — мать честная, поля и поля, до края света одни поля. Целина непаханая, нетронутая, непуганая. И никого вокруг. Ни избушки, ни тропинки. Эх, мы и развернулись…
Лукас подтолкнул Криса к дому:
— Пошли собираться.
— Мне ничего не надо, — Крис попытался сопротивляться, — только вторую лошадь…
— Надо не надо, а собираться будем.
Старик усадил Криса за стол, поставил перед ним кувшин с молоком и кружку, а сам принялся с неожиданной для его лет и стати легкостью сновать по темной комнате. Он то доставал какие-то кисеты из настенного шкафчика, то звенел склянками с полки, то рылся над бездонным сундуком, и все говорил, говорил, говорил… Крис понимал его. Человеку так давно хотелось рассказать о своей жизни, и вдруг судьба подарила такого слушателя!
— …С годами-то мы все обустроили по уму. До всего сами дошли, никто не подсказывал. Да и кто подскажет? До соседей три дня скакать. А делать так, как на Джорджии жили, уже не хотелось. Там и плуга не найти было, мотыгами ковырялись на участке, а участок-то, Господи, переплюнуть можно было… Не то что здесь.
