— Вот тебе конь. Забраться сможешь?
— Натаниэль Беллфайр, — невпопад представился архитектор, пытаясь нащупать свободной рукой стремя.
— Значит, Нэт. А я — Крис. Это твой чемодан?
— Кажется, мой. Я думал, он остался в коляске…
Крис помог Беллфайру забраться в удобное широкое седло.
— А где коляска? Свалилась в овраг?
— Я оставил ее где-то там… — архитектор огляделся и неопределенно махнул рукой. — Или там? Мы найдем ее по следам, это не очень далеко. Я не мог уйти далеко, мы ее обязательно найдем.
— Ее найдут другие, а нам пора. Держись за мной.
Беллфайр сжал поводья и крепко стиснул коленями бока лошади. Он не считал себя искусным наездником и всерьез боялся свалиться на скаку. Но седло под ним было удобным и надежным, а стремена плотно охватывали носок. Конь шел плавным, размеренным шагом, и Беллфайр ухитрился даже прикладываться к своей фляге на ходу.
— Крис! Мы направляемся в Крофорд-Сити?
— Да.
— Знаешь, я архитектор. Я буду строить у вас тюрьму.
— Какое счастье. Наконец-то.
— А Скилларда и фотографа увезли индейцы.
— Я знаю.
— Их убьют, и через три дня пришлют нам их кожу.
— Знаю. Ты из Нью-Йорка?
— Нет, из Бостона.
— А говоришь, как настоящий нью-йоркер. Имей в виду, Нэт, здесь надо говорить медленно и отчетливо. Если тебя поймут неверно, это может плохо кончиться.
— Да, да, да, я понимаю, да.
— «Да» надо говорить один раз. Можешь рассказать, как все это случилось? Я о Скилларде.
Покачиваясь в седле и почти не видя собеседника в темноте, архитектор Беллфайр начал свой рассказ. Первые фразы ему удалось проговорить медленно и отчетливо Но постепенно он забыл о местных правилах и заговорил так, как привык, — быстро, невнятно, глотая окончания и как бы про себя.
— Понятно, Нэт, — остановил его Крис. — Давай уточним. Их не связали? Им дали оседланных коней? Их не раздели и ничего не отняли?
— Да. То есть нет. То есть… то есть с ними обращались вполне достойно.
— Почему индейцы отпустили тебя?
— Наверно, им не нужен архитектор. Они сказали, что им нужен только инженер и землемер. Землемер — это фотограф.
— Нужен инженер? Для чего?
— Я же говорил! Из его костей они построят забор, чтобы никто не посягал на их владения!
— Не думаю, что забор получится очень протяженным, — заметил Крис. — Нэт, это была шутка. Тебе придется привыкать к шуткам индейцев.
— Шутка? Крис, мне очень неловко, но… Можно еще воды ?
— Нет. Потерпи до города.
Беллфайр вытряхнул в рот последние капли из фляги Луна раздвинула облака и осветила холмы, между которыми сверкнул изгиб реки. Увидев реку, архитектор почувствовал невыразимое облегчение. Только теперь он понял, что спасен. Где река, там и жизнь…
— Крис…
— У меня нет больше воды.
— Спасибо, Крис.
Слова вырвались сами по себе и прозвучали довольно глупо. Но невидимый собеседник все понял правильно.
— Благодари своих лошадей. Если бы не они, я бы тебя не заметил.
Когда впереди показались приземистые строения с темными окнами, Крис остановился и сказал:
— Дальше я поеду один. Ты постой здесь, подожди меня. Через полчаса я вернусь, и мы поедем дальше.
— А ты куда?
— Надо заглянуть в одно место.
— Я с тобой.
— Нет. Слезай, мне нужен конь. Архитектор неловко соскользнул на землю, и
Крис без лишних слов уехал на своем белом коне, ведя в поводу черного.
Стоя на ночной дороге между темными бараками, Беллфайр прислушивался к угасающему цокоту копыт и поскрипыванию седла. Когда наступила полная тишина, он понял, что не может оставаться здесь.
Темные окна источали угрозу. Луна снова пропала за тучами, и плотные тени обступили архитектора со всех сторон. Вытянув вперед обе руки, как слепой, он кинулся по дороге вслед за Крисом. Скоро впереди, за поворотом, показался отсвет керосиновой лампы. Беллфайр немного успокоился, увидев свет, и зашагал увереннее.
Он хотел было уже завернуть за угол, как вдруг чья-то крепкая рука обхватила его лицо, зажав рот. От испуга архитектор обмер и присел на непослушных ногах, но шепот Криса вернул его к жизни:
— Стой! Не дыши! Шагни вправо! Все, замри!
Крис отпустил его и осторожно заглянул за угол дома. Беллфайр не удержался и тоже вытянул шею.
Качающаяся лампа висела над крыльцом длинного дощатого дома на краю небольшой площади. Рядом с ней безжизненно обвис бело-зеленый флаг. Под флагом стоял человек с темной повязкой на лице и с винтовкой в руках. Он оглядывал пустую площадь, поводя стволом из стороны в сторону. За его спиной у дверей полицейского участка склонился над замком еще один тип с закрытым лицом. Третий, тоже с винтовкой, стоял у окна и пытался заглянуть внутрь офиса шерифа.
Крис шагнул назад и сказал:
— Нэт, почему ты здесь?
— Э… Я думал…
— Есть работа для тебя, Нэт. Ты умеешь обращаться с винчестером?
— Нет, — признался Беллфайр и тут же с горячностью выпалил: — У меня револьвер!
— Покажи. Прекрасная модель. Ты мне поможешь?
— Крис! Я! Ты!
— Понятно. Стой здесь. Следи за площадью. Как только лампа погаснет, выстрели в воздух два раза. В воздух, Нэт, в воздух. Два раза. Повтори.
— В воздух. Два раза. А лампа погаснет?
— Да. Выстрелишь два раза и ложишься на землю вот здесь, под стеной. И не шевелишься, пока я тебя не позову. Готов?
— Да!
Беллфайр вскинул револьвер над головой, но Крис перехватил его руку и сказал укоризненно:
— Лампа еще не погасла.
— Прости…
Крис надвинул шляпу на лоб и бесшумно скользнул в сторону.
Натаниэль Беллфайр не отводил взгляда от лампы, которая качалась над крыльцом. Тень человека с винтовкой раскачивалась, как маятник. Из-за длинного дома вышел еще один человек, его лицо было скрыто белым платком, а из-под шляпы свисали длинные волосы. Что-то проговорив, он вытянул руку вперед, и Беллфайру показалось, что он смотрит прямо на него.
Архитектор оцепенел от ужаса и не мог пошевелиться. Возможно, именно это его и спасло, потому что длинноволосый отвернулся и подошел к тому, кто возился у двери. Беллфайр перевел дух. Если хочешь быть невидимкой в ночи — не двигайся.
Он боялся моргнуть, но, как назло, глаза начали слезиться и моргали сами по себе, причем гораздо чаще, чем обычно.
И конечно же, он моргнул в тот самый момент, когда лампа погасла. Честно говоря, он не моргнул, а зажмурился от испуга, потому что в ночной тишине с болезненной резкостью ударил выстрел. Когда же Беллфайр открыл глаза, лампы уже не было.
Он поднял руку с револьвером над головой и задел плечом стену дома. Подумав о мирно спящих обитателях жилища, Беллфайр отошел от стены, оказавшись на середине улицы, и выстрелил в воздух. Он увидел, как из ствола его револьвера вырвался удлиненный конус пламени соломенного цвета. Этот огонь был так невыразимо прекрасен и так быстро исчез в темноте, что архитектору захотелось увидеть его хотя бы еще раз, и он снова отвел курок и нажал на спуск. На этот раз он успел разглядеть не столько вспышку, сколько стремительную струйку сверкающего дыма, освещенную этой вспышкой.
