Воточака умел общаться с духами. Давно умершие индейцы рассказывали ему о будущем, которое они могли разглядеть с небес, точно так же, как орел, парящий под небесами, мог бы рассказать о далях, невидимых для оставшихся на земле.
Инженер Скиллард мог дополнить эту картину, рассказав о планах горнорудной компании.
Воточаке индейцы верили. А что касается Скилларда, то они надеялись заставить его сказать им правду.
Место у Скалы Белого Мула было выбрано для общего сбора не случайно. Оно находилось примерно на одинаковом расстоянии от резерваций, разбросанных среди гор и пустынь. Кроме того, здесь хорошо сохранились следы зловредной деятельности белого человека, и об этой деятельности не мешало бы напомнить генералам и сенаторам, которые собирались снова послать сюда белых людей.
Вожди прибыли со своими семьями. Но только Темный Бык, вождь кайова, привел с собой женщин и детей. Шайены, Волчий Глаз и Хромой взяли с собой на сбор только своих сыновей, племянников и внуков.
Весь день и всю ночь вожди сидели в палатке шамана, а их родня ждала, чем закончатся переговоры.
Ждали и гости — четверо белых и один команчеро. Энни решительно отказалась уезжать без инженера Скилларда ночью, а утром вокруг них расположились воины шайенов, и теперь нельзя было уехать не прощаясь, потому что это выглядело бы бегством.
Энни приготовила кофе, и к ее костру пришли люди Темного Быка — Ник и черный Томас. С ними были и двое чужаков — навахо в полосатом мексиканском пончо и шайен в солдатской куртке, украшенной иглами дикобраза. Винн угостил всех своими сигарами, и вокруг утреннего костра заговорили о том же, о чем сейчас, наверно, беседовали вожди. Но здесь, у костра, не нужно было соблюдать тонкости этикета.
Разговор начал инженер Скиллард.
— Я теряю еще один день, — проговорил он, стараясь скрыть раздражение. — Страшно подумать, что сейчас творится на карьере.
— Конечно, без вас вся работа остановится. Странно, что солнце взошло без вашего участия, — сказал фотограф Коэн. — Если бы эти люди знали, что вы такая важная персона…
— Они прекрасно все знают, — сказал Скиллард. — Я очень удивлен, что они позволили себе такое безобразие. С Темным Быком у нас никогда не было никаких недоразумений.
— Да, — сказал Ник, — мы знаем, что инженер Скиллард важная персона. Вы — самая важная персона во всем поселке. Вы главнее шерифа. Вы все знаете. Поэтому вас и привезли сюда. Ваше слово много значит для компании. Если вы скажете, что здесь нельзя работать, то здесь не будут работать.
— Но почему вы решили, что компания собирается здесь работать? — вяло возмутился Скиллард. — Компания давно вычеркнула этот район из своих планов. Здесь слишком бедные пласты, уголь грязный, никаких дорог. Компания и не думает сюда возвращаться.
— Когда вожди позовут вас, вы им это объясните. Но сначала надо подождать их решения, — сказал Ник.
— Какого еще решения?
— Они еще не решили, можно ли вам верить.
— Да? Интересно, и кто же это решит?
— Воточака. Он получит видение и узнает будущее. Он узнает, что задумали ваши друзья из компании. Он узнает, что вы сможете сделать для нас, чтобы нас оставили в покое.
— Воточака — хороший шаман, — сказал шайен. — Духи слушаются его. Он выгоняет пули из ран. Он сильный шаман.
Шайен глубоко, со свистом, затянулся, потом медленно выпустил дым через ноздри и повернулся к сидящему рядом навахо.
— Да, — подтвердил навахо. — Он никогда не ошибается. Он говорит, что будет наводнение, и наводнение приходит. Он говорит, что будет засуха, и все вокруг выгорает.
Навахо тоже выдохнул дым и посмотрел на Джуда, который сидел слева от него, словно передавая ему право выступления. Джуд сказал:
— Даже великие шаманы иногда ошибаются.
Следующим по кругу сидел Винн, и ему тоже пришлось вставить свое слово:
— Великий шаман Уовока сказал людям сиу, что те, кто погибнет в битве с белыми, воскреснут через два года. Я знал многих, кто поверил ему. Прошло пять лет. Они до сих пор не воскресли.
— Белые люди не верят нашим пророкам, — сказал шайен.
— Кайова тоже не верят нашим пророкам, — сказал навахо. — Кайова верят богу белых людей. Они хотят жить, как белые люди. Они не ловят больше лошадей, они их покупают за деньги.
Он сказал это важно и немного печально, без осуждения. Ник ответил ему так же, даже с сочувствием в голосе:
— Вожди вашего народа не покупают лошадей. Они получают их от Правительства. Они получают и одеяла, и рис, и сахар. А мы все это покупаем за деньги.
Шайен бросил недокуренную сигару в огонь и встал.
— Вы слушаете голос денег, а не голос духов, — сказал он и ушел к своей палатке.
Навахо тоже поднялся.
— Спасибо за кофе, — сказал он. — Когда придете к нашему костру, я тоже угощу вас мексиканскими сигарами.
Эта беседа не улучшила настроение инженера Скилларда. Он продолжал что-то ворчать, но его уже никто не слушал. В словах шайена прозвучала плохо скрытая угроза, и мужчинам у костра пришлось сменить тему.
— Сколько у вас людей? — спросил Джуд у Ника.
— Вместе с отцом — двадцать.
— Вместе с нами двадцать два, — сказал Джуд. — Женщин, детей и фотографа с инженером надо охранять. С ними оставим четверых. Самых молодых. Остальным придется тяжело.
— Отец не доведет до драки, — сказал Ник. — Большой драки не будет.
— Если в маленькой драке убьют гостя, то начнется маленькая война, — сказал Джуд. — Эти дикие шайены уйдут в горы, а нам достанутся солдатские пули и штыки.
— Они только этого и хотят, — с болью в голосе произнес Ник.
— Мы знаем, — вмешался черный Томас. — Хозяин поручил мне беречь инженера. Никто его не тронет.
Черный Томас был рабом Темного Быка. Его родня жила в Канзасе, и он давно мог бы уйти к ним. Они были свободны, но продолжали работать на той же плантации, где работали их отцы и деды. Так и Томас продолжал служить вождю — сыну того вождя, который когда-то купил Томаса за связку беличьих шкурок. Разница было только в том, что в прежние времена рабам не доверяли оружие.
Сейчас Томас не расставался с обрезом дробовика. Он уже не полагался на свое зрение, но из обреза даже такой старик не промахнется с десяти шагов.
Утреннее солнце прогрело землю и высушило траву, когда вожди вышли из своего шатра. Они разошлись в разные стороны, каждый к своим людям. Но Темный Бык не задержался у семейного костра, а сразу направился к навесу над длинным столом, где его с нетерпением ожидали гости.
Вождь был укрыт шкурой бизона, отделанной спереди бахромой. Сзади свисал, скользя кисточкой по траве, хвост, перевязанный красными шнурами. Темное лицо вождя было усталым и осунувшимся.
