На двух мы неделю до Пурпурных островов добираться будем.
— И опасно тут, — поёжился я.
— Ну не сказать, что так уж опасно. Просто нам “повезло”, — хмыкнул мастер. — В разных смыслах, — уточнил он уже совершенно серьёзно. — Так вот, если займёшься — пойдёт тебе как переработка по договору. И премия, если справишься.
— Займусь, конечно, мастер! — немного возмутился я, но задумался.
Ну а что: деньги мне будут не лишние. Раз уж я сам решил, что собираю на учёбу и жизнь, если жизнь повернулась так — то чего возмущаться? Даже если у всех на Вагус Сумбонте есть свои причины, в которых деньги — не главное, то они всё равно всем нужны. И “торговец”, как-никак. Так что предложение мастера о дополнительной оплате — вполне уместно и порядочно.
— По суточной или недельной ставке? — солидно уточнил я.
— Хе-хе, по недельной, если справишься. Ну а если нет — то диагностика по суточной, — одобрительно кивнул мастер, широко улыбаясь.
Так что направился я в камбуз, где уже справились с последствиями боестолкновения. Быстро перекусил за офицерским столиком и направился на корму судна. А там матросы возились с тремя разобранными турбинами. Ещё одна была полностью уничтожена артиллерийским попаданием вместе с держателями, и на её месте обшивка Вагус Сумбонта просто “наросла”, хотя и без бронеплит.
— А, Фитя! — помахал мне рукой Кузьмич. — Разломали, вороги поганые, — указал он на разобранные турбины.
— Я попробую разобраться, возможно — починить, — сообщил я, приступив к диагностике и разбору.
Матросы расступились, присматривая, но Кузьмич быстро нашёл им дело. А я не совсем понял причин поломки. Точнее — в одной турбине погнуло и частично сломало лопатки. Во второй осколками во многих местах перебило медную обмотку двигателя. Но из этих двух — вполне можно собрать целую и рабочую, либо переставив блок с лопастями, либо сменив обмотку. А вот третья турбина была вполне рабочей, чего я не понимал. И направился к месту её крепления — и да, поломка крылась там. Кабель, подающий электричество, был не перебит, а повреждён древесной обшивкой. Выдавал скачущее напряжение, и турбина вела себя как повреждённая, будучи при этом совершенно нормальной и рабочей.
Возился я с этими турбинами, не без помощи Кузьмича и приданных мне в помощники матросов, почти полутора суток — суточный сон и дело не давали чувствовать усталость, а Кузьмич не нуждался во сне вовсе, меняя лишь помощников. В итоге моих трудов из шести кормовых турбин Воздушного Корабля работало четыре, что было более чем достойным результатом. И только я порадовался сообщению о премиальных, начисленных на мой счёт, ну и думал поинтересоваться своим текущим благосостоянием, как в технический коридор, где я наблюдал за работой механизмов, вбежал Пропотон. Зелёный, размахивая ушами и подпрыгивая, заверещал:
— Маленькая шамана Фиктор, большая шамана Разслшших тебя зовёт! Грань, у-у-ух! — пучил он глаза, размахивая ушами.
— Беги, Фитя, — правильно понял мой взгляд Кузьмич, так или иначе бывший неподалёку от места моих трудов. — Всё работает, кожухи мы поставим, а место твоё — в Котельной.
Ну и направился я в Котельную, где мастер уже чаровал над Очагом, готовясь к переходу через Грань.
— Починил турбины, в курсе, — пробасил он через плечо.
— Странно, что матросы не справились, там скорее муторно было, мастер Креп, — честно ответил я, разминая руки и распуская трактаторы, готовясь к “бегу перехода” по кругу.
— Так там даже завалящего механика нет, парень. Прикрутить болт, прибить гвоздь — могут. Турбины вообще редко чинят — меняют целиком, по мере износа, — сообщил он.
И начал я носится по Котельной, правя мелкие поломки и сбои. Отстранённо думая, что Приют, оказывается, дал мне образование и умения в гораздо большей мере, чем у многих из “семейных детей”. То ли родители совсем небогаты, то ли считали “на кой тратить деньги на образование?” Но, в итоге, выходит что мне с Приютом как бы не повезло, о чём я даже и не думал. Мечтая, и прямо скажем, завидуя семьям детей на улицах Камулодуна.
Впрочем, это дело прошлое. Мечты и зависть эта — тоже. А сейчас у меня вполне перспективное будущее, заключил я.
И, к моменту слов мастера “всё!” — был хоть и усталым (ну, полутора суток работы с турбинами, да и час перехода Грани!), но всё же был на удивление не вымотанным. Ну и машины работали, как надо.
— Мастер, — обратился я.
— Да, парень, хорошо, — покивал Креп. — Иди, отдохни…
— Я бы на Деревянный Остров хотел посмотреть с высоты, мастер, — сообщил я.
— А-а-а, да, первый раз зрелище очень впечатляющее, — согласно кивнул Мастер, махнув рукой. — Ну, иди, любуйся.
И я пошёл на обзорную палубу, где уже было немало матросов. Дело в том, что по описаниям и дагерротипам, самый большой остров Пурпурного архипелага, их столичный остров, если можно так выразится, был деревом. В самом прямом смысле слова, здоровенным, мистически созданным деревом, выращенным чуть ли не на рифе, занимающем огромную площадь, выполняющим роль и жилья, и пастбищ с полями, и опреснителя морской воды… Ну, много всяких функций выполняло это дерево, давшее название острову. Некоторые дневники давали ему название Мирового, из мифов Терры, хотя понятно, что это было просто результатом долгой и кропотливой работы мистиков.
Хотя, несмотря на дневники, описания и дагерротипы, я как-то сомневался, что такое может быть. И — совершенно зря: пробив облачность, Вагус Сумбонт спускался именно к огромному дереву. Верхушка его, раскидистая и похожая кроной на сосновую, возвышалась над уровнем моря не меньше чем на фурлонг. Сам “остров”, точнее, дерево, занимало круг не меньше двух миль диаметром, поднимаясь от уровня океана этакой “спиралью”, насколько я понимаю — след роста ствола островообразующего дерева. И на этих спиралях были и луга, и рощицы, и озера и ручейки, и даже небольшие леса. Ну, по крайней мере, из того, что можно было увидеть с высоты. А вот никаких домов на виду не было, хотя стоянка Воздушных Судов, и не одна, прекрасно наблюдалась: охваченные этакими древесными “руками” округлые заводи, три штуки, прилегали к основанию острова-дерева. Ну и многочисленные Воздушные Суда располагались в этих “древесных заводях”, даже одно стартовало на наших глазах, поднимаясь и ложась на курс.
— …в жизни… если бы своими глазами не увидел! — высказался один из экипажа очень громко, совершенно недостойными джентльмена выражениями, но настолько верно по сути, что его и не осудишь.
Причём, по мере приближения Вагус Сумбонта к дереву-острову
