и донья Селеста!
– Следи за языком! – внезапно резко ответил перуанец, с тоном, который он еще не использовал. – Я знаю, что многим тебе обязан, но не позволю тебе оскорблять донью Селесту. Она – чудесное создание, и я готов поручиться, что она девственница.
Эти слова, казалось, потрясли испанца, который несколько мгновений не мог ничего сказать, как будто то, что он услышал, было для него совершенно неприемлемо.
Наконец, он покачал головой, словно пытаясь избавиться от абсурдной мысли.
– Хочешь сказать, что она единственная женщина на борту галеона, молода и красива, и при этом ни с кем не спит?
– Именно так!
– Извини, но я не могу тебе поверить.
– Мне плевать, веришь ты мне или нет, – резко ответил его собеседник. – И лучше прекратим эту тему, потому что в нашей нынешней ситуации было бы глупо ссориться.
– Так много она для тебя значит?
– Больше, чем кто-либо другой в этом мире. Я бы отдал за нее свою жизнь, так же как, думаю, отдал бы ее и большинство членов ее экипажа.
Леон Боканегра не ответил, погружаясь в странное молчание, словно пытался осмыслить услышанное, что, без сомнения, выходило за рамки его понимания.
Однако у него не было достаточно времени, чтобы прийти хотя бы к какому-то обоснованному выводу, так как внезапно его взгляд остановился на точке на горизонте.
– Они там! – прошептал он.
Перуанец проследил за его взглядом и вскоре кивнул.
–Это они, без сомнения. Что будем делать?
Леон Боканегра поднял взгляд и прикинул, сколько времени осталось до заката.
–Пусть устанут! – заметил он спустя мгновение. – Я не хочу рисковать и выходить на открытую местность при дневном свете.
Ожидание было странным.
Двое мужчин неподвижно сидели, наблюдая, как отряд свирепых, до зубов вооружённых воинов медленно продвигался к ним с очевидным намерением уничтожить. В то же время они также следили, как солнце мягко опускается за линию горизонта.
То, что изначально было лишь крошечными точками на горизонте, с каждым мгновением становилось всё крупнее, оживало и превращалось в реальную угрозу. Но Урко Уанкай сохранял спокойствие, видя уверенность испанского моряка, который позволял этим минутам пройти.
Когда воины стали различимы совершенно отчётливо, стало понятно: они действительно вымотаны.
Целый день преследования под безжалостным солнцем заставил их пот заливать рекой, а их дыхание, будь у наблюдателей возможность его услышать, казалось бы всё более неровным и тяжелым.
Это был отряд молодых и сильных мужчин, привыкших преследовать добычу через джунгли, горы и равнины. Но эта добыча оказалась слишком изворотливой и давно научилась беречь силы.
Солнце начинало заигрывать с горизонтом, и казалось, можно услышать, как отряд задыхался, когда Леон Боканегра лениво поднялся на ноги и коротко приказал:
–Теперь наша очередь! Пошли!
Они вновь начали свой выверенный марш, чтобы скрыться в тенях ночи, которая вскоре должна была охватить весь пейзаж. Увидев, как они скрываются в зарослях и удаляются, дикари испустили отчаянный рык бессилия, убеждённые, что вновь потерпели поражение.
По сути, это была игра. Опасная игра, ставка в которой – жизнь. Но в этой суровой и жестокой земле жизнь всех её обитателей всегда висела на волоске.
Равнина становилась всё более заросшей.
Высокая сухая трава и одинокие акации, выжженные солнцем, уступали место зелёной мягкой траве и группам высоких деревьев, громко возвещающих о близости джунглей.
Последние лучи солнца отражались от острых вершин гор, протянувшихся на восток. Из этих гор вырывались ручьи, прокладывая путь через огромную влажную и плодородную долину.
Пустыня осталась лишь воспоминанием.
Саванна сдавалась.
Тучи, прибывавшие с далёкого ещё залива Гвинеи, начинали завоёвывать небеса.
Пахло сырой землёй.
Ночь была ещё темнее без звёздного света.
Африка показывала своё новое лицо – лицо джунглей, и густые заросли, как и поваленные деревья, замедляли их бег.
Тем не менее они знали, что, несмотря на снижение скорости, опавшие листья и молодая трава частично скрывают их следы, что также усложнит задачу тех, кто на следующий день продолжит погоню, если воины не отступят.
После полуночи Леон Боканегра внезапно остановился и начал принюхиваться.
–Люди, – прошептал он.
–Откуда ты знаешь?
–Пахнет жареным мясом.
Ответа не последовало, так как органы чувств перуанца были не столь развиты, как у человека, который годами полагался на своё обоняние, зрение и слух.
Они двинулись с предельной осторожностью и вскоре заметили угасающий костёр, вокруг которого располагались полдюжины круглых глиняных хижин.
Залаяла собака.
Они обошли стороной, сделав большой крюк, и продолжили путь, двигаясь с осторожностью вдоль шумного ручья, который становился всё шире.
Рассвет был тусклым.
Свет проникал сквозь бесчисленные листья и воздушные корни, свисающие с высочайших деревьев.
Джунгли!
Господи Боже!
Тёмная журчащая река теперь прокладывала себе путь через густую, влажную и пышную тропическую чащу.
Это был иной мир.
Мир в чем-то прекрасный, а в чем-то угрожающий.
Новые пейзажи, новые звери, другие люди и совершенно иные опасности, с которыми им предстояло научиться справляться, ведь оба знали: отныне и до самого конца их пути – будь то море или палуба галеона – всё будет иначе.
–Что теперь будем делать? – спросил перуанец.
–Пока не знаю, – честно признался его спутник. – Но ясно одно: раз мы дошли до этого места, будем двигаться дальше.
XIII
—Расскажи мне о ней.
–О ком?
–Ну, о ком же еще? О донье Селесте. Расскажи что-нибудь.
–Какие именно вещи?
–Всякие! Кто она? Какая она? Как она стала владельцем галеона, который борется с работорговлей, вопреки мнению всего мира… Ну, рассказывай!
–Она молода, я тебе уже говорил, – спокойно ответил перуанец. – И очень красива. Не слишком высокая, но у нее потрясающие волосы, великолепная фигура, огромные выразительные глаза, и, главное, обворожительная улыбка – хотя улыбается она редко. Почти всегда она грустна.
–Почему?
–Видимо, жизнь у нее была тяжелая. Один из матросов, который, вероятно, раньше был пиратом под началом ее брата, хотя и старается это скрыть, рассказал мне часть ее истории. Кажется, их семья была очень бедной – ловцы жемчуга с острова Маргарита. Но мать ее была необыкновенной красавицей. Однажды туда приехал губернатор, соблазнил мать и увез ее вместе с маленькой Селесте в столицу, в свой дворец. Чтобы избавиться от лишних проблем, отца они посадили в подземелье.
–Вот же сволочь!
–Но еще большей сволочью была женщина, которая это приняла. Однако брат дони Селесте, Себастьян, который тогда был всего лишь мальчишкой, однажды ночью освободил отца из тюрьмы, и они уплыли на лодке в открытое море.
–Храбрый парень.
