Во-первых, еще со времен Советского Союза слово «экуменизм» ассоциируется с международной политикой Кремля 60-80-х годов. Под давлением Кремля на ассамблеях Всемирного совета церквей чаще говорилось о защите мира во всем мире, чем о защите прав верующих в самом СССР. Из-за такого инструментального подхода к экуменизму само это понятие ассоциируется в сознании многих украинских христиан с «интригами Москвы».
Вторая причина – те изменения, которые произошли в Католической церкви после II Ватиканского собора, выдвинувшего ее в число лидеров международного экуменического движения. Однако свойственная католичеству экклезиологическая модель, предполагающая признание первенства (примата) папы, отличается от понимания церкви православными и протестантами. Это дает основание антикатолически настроенным украинцам считать экуменизм «ватиканской интригой».
Третьей причиной, по которой украинцы отрицательно относятся к экуменизму являются политические перемены, происшедшие в стране после распада советской империи. Изменение политического status quo, вызвавшее грандиозные межконфессиональные конфликты, наглядно показало, что прежние экуменические инициативы имели скорее политический, чем богословский подтекст[159].
Вместе с тем в последние годы произошли кое-какие изменения в этой сфере. На базе некоторых научных центров созданы площадки для «научного экуменизма», на которых собираются богословы различных церквей для обсуждения актуальных вопросов истории и современности. В рамках духовного экуменизма следует отметить деятельность локальных межконфессиональных духовных советов, действующих практически во всех регионах Украины. Важной (хотя далекой от совершенства) является деятельность Всеукраинского совета церквей и религиозных организаций, действующего с 4 декабря 1996 г. Всё это – весьма обнадеживающие факты. Тем не менее в современной Украине экуменизм находится на начальной стадии развития. Констатируя наличие в религиозной жизни украинского общества ряда локальных экуменических инициатив, нельзя не отметить тот факт, что официальные представители церкви и большинство верующих не отдают себе отчета в том, какие задачи ставит перед собой экуменическое движение, на чем основан экуменизм и какое место он занимает в системе ценностей современного христианина.
В Украине как в фокусе обострились экклезиологические проблемы современности. Их решение способно дать ключ к снятию многих спорных вопросов церковной жизни. Современный экуменический диалог в Украине погряз в экклезиологических проблемах (вопросах каноничности, права на существование УГКЦ и т. п.), являясь примером неэффективности. Это склоняет украинских сторонников экуменизма искать иных путей выхода из сложившейся ситуации. Полезным здесь может оказаться модель «возврата к источникам» экуменизма. Экуменическое движение родилось как движение «практическое». Такой подход может дать начало выходу из кризиса. В этом контексте чрезвычайно важным представляется прочтение истории наших церквей в контексте возврата к корням наших общин. Это требует от нас перехода из плоскости истории к метаистории.
Икона будущего
Рассматривая личности апостолов Петра и Андрея как икону будущего, кажется, что «иконичность» апостолов дает нам верный и действенный герменевтический ключ к тайне разделения и единства церкви. Икона не отображает эмпирической реальности. Икона являет историю, опрокинутую в эсхатон. Икона – это окно в Царство Божье, но также и взгляд на нас с перспективы Царства[160]. Попробуем взглянуть на проблему православно-католических отношений через «иконический» образ наших апостолов.
По скупым, но достаточно емким и значимым евангельским свидетельствам мы можем восстановить «историю» двух галилейских братьев, чью жизнь изменила встреча с Галилеянином. Оба брата предстают перед нами в эсхатологическом контексте.
Андрея мы встречаем искренним, пламенным юношей. Он живет в эсхатологическом напряженном ожидании скорого прихода Мессии. Именно поэтому мы находим его среди учеников Иоанна Крестителя. Возможно, и к Иоанну он присоединился потому, что, как и многие его современники, считал его Мессией (ср. Лк 3:15). Но когда Андрей слышит от учителя: «Вот Агнец Божий», – он идет за Иисусом и остается у Него целый день (Ин 1:35–39). А возвратившись к Симону, он возвещает: «Мы нашли Мессию, что значит Христос». И это Андрей ведет Симона к Христу, Который нарекает его Петром. (Ин 1:41–42) Одно из обоснований примата Петра в католическом догматическом богословии зиждется на тексте Мф 16:16, где Петр исповедует Иисуса Христом. Иоанново же свидетельство интересно тем, что это Андрей первым исповедует Иисуса как Христа. Это он приводит Петра к Господу. Христос призывает их, и братья оставляют сети, чтобы сделаться «ловцами человеков» (Мф 4:19).
Далее мы вновь видим Андрея в эсхатологическом контексте. Иисус творит чудо насыщения пяти тысяч людей, а Андрей как бы подталкивает Его к исполнению чуда. Он указывает Христу на мальчика, у которого пять хлебов ячменных и две рыбки (Ин 6:8–9). Как убедительно показывает кардинал Вальтер Каспер в фундаментальном труде «Иисус Христос», «Иисусовы чудеса так же, как и Царствие Божие, являются эсхатологическими феноменами, направленными в будущее»[161]. Вскоре сами Петр и Андрей станут насыщать Благой вестью тысячи жаждущих людей по всему Средиземноморью и Скифии. Впоследствии Андрей выступает переводчиком между группой эллинов и Христом (Ин 12:23–34). Он пользуется большим авторитетом и в первоапостольской церкви (Деян 1:13).
Петр, как и его брат, горяч, темпераментен. В нем чувствуется внутренняя сила, твердость духа. Потому Иисус нарекает его Петром (скалой, камнем). На этом же камне Он желает утвердить Церковь Свою (Мф 16:18). Он пребывает с Иисусом на горе Фавор во время Преображения (Мф 17:1–8). Он перечит Христу, когда Тот желает омыть ему ноги на Тайной вечере (Ин 13:8–9). Он бросается с мечом защищать Христа в Гефсиманском саду (Ин 18:10). Он говорит, что никогда не оставит Христа и вскорости трижды отрекается от Него. Господь даровал ему этот опыт слабости и несовершенства, чтобы он, некогда обратившись, укреплял братьев в вере (Лк 22:32).
Таким образом, Священное Писание представляет нам некий архетип взаимоотношений святых галилейских братьев – своеобразный библейский «Томос Агапис». Миссия Андрея – указать братьям на Христа, привести их к Господу; миссия Петра – некогда обратившись, утверждать братьев в вере.
Хотя Священное Писание молчит на эту тему, но Священное Предание говорит нам, что Андрей и Петр приняли мученический венец за Христа ради. Отличительным признаком Христова ученика является его готовность засвидетельствовать свою веру крестом мученичества. «Крест не есть ужасный конец счастливой набожной жизни, наоборот, он стоит в начале единения с Иисусом Христом. Каждый призыв Христа ведет к смерти»[162]. Этим словам протестантского богослова-мученика прошлого века созвучны слова современного католического богослова: «Любой христианин родился для того, чтобы быть мучеником, и именно мученичество творит христиан»[163]. Своею жизнью Андрей и Петр засвидетельствовали эту великую истину. Они отдали жизнь за свое стадо ради Христа. Приняв крещение – от Петра ли, Андрея ли, Павла или иного Христова ученика, – все мы и каждый из нас по отдельности стал причастником смерти и воскресения Христа. В призыве следовать за Христом уже имманентно содержится призыв сойти вместе с Ним «в человеческий ад, чтобы стать свидетелем Его воскресения и Его света. Каждый крещеный, подобно Христу, носит на себе сокрытый стигмат преданности и заботы о судьбах всех, кто нуждается в избавлении и спасении»[164].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
