Приходилось все время уговаривать Майу пройти еще немного на собственных ножках. Наконец они вышли из леса. Эшиала посмотрела вперед и за буйными зарослями дикого кустарника обнаружила Ило, сидящего на залитой солнцем террасе – словно дремлющий перед дверью сторожевой пес, от которого не знаешь, чего ждать. Будь она одна, предпочла бы сделать длинный крюк, чтобы только не встречаться с ним, но Майа слишком устала и была очень тяжелой для таких маневров.
Этим утром за завтраком Ило обрушил на нее еще один громовой удар, причем столь же небрежно, как Майа бросала в воду камушки.
Оказывается, Империя никак не отреагировала на исчезновение Шанди, объяснил он, потому что на его месте правит подставной император с подставной императрицей под боком. Если Эшиала отправится сейчас в Опаловый дворец, то может нос к носу столкнуться с самой собой.
С тех пор как ее сестра и кузен Шанди исчезли неведомо куда, нетрудно установить личности самозванцев. Лишь только прошел шок от этой новости, Эшиала смутила всех громким смехом. Эшия, должно быть, испытывает огромное наслаждение. Она могла бы сделаться гораздо лучшей императрицей, чем Эшиала, ибо ей доставляло истинное удовольствие подобное времяпровождение. Сестра придерживалась невысокого мнения о принце Эмторо, но, вероятно, примирится с ним ради доброго дела. Независимо от того, был ли у кого-нибудь из них выбор, теперь они станут делать все, что ни пожелает всемогущий Зиниксо.
Однако позже, внизу у озера, ей пришло в голову, что прежде Эшия была ее потенциальной союзницей, а теперь нет.
– Привет, красавица! – с наглой самодовольной улыбкой произнес Ило.
Казалось, он совсем расслабился в уютном мягком кресле, которое, должно быть, приказал специально вынести наружу. Его больные ноги покоились на стуле.
Эшиала сделала вид, будто не замечает его, и повела дочку через террасу совсем рядом с ним.
Ило не заметил, что его не замечают, и спросила:
– Что поделываем?
– Кормим уток.
– А! Нет ничего вкуснее жирной утки.
Она почти миновала его, когда он ее окликнул:
– Эшиала!
Ей показалось, что его голос стал серьезен, и она остановилась:
– Да?
Он сидел против солнца и смотрел на нее из-под ладони, но высокомерие и надменность по-прежнему светились под его длинными ресницами.
– Тетушка вернулась.
Этим утром графиня приказала подать фаэтон и сама отправилась в Фэйнтаун. Если она уже вернулась, то пробыла там недолго.
– Так что же?
Ило улыбнулся своей самой ослепительной улыбкой, источавшей самодовольство:
– Она говорит, что городишко превратился в сумасшедший дом. До него дошли новости, и они даже хуже, чем я предполагал: гоблины перемалывают легионы, как кофейные зерна.
– Вы выглядите до странности довольным.
– Да просто терпеть не могу, когда мне не верят, если я говорю правду. Я делаю это так редко, что вправе ожидать должной оценки! Теперь вы можете поверить моему рассказу и уступить своим желаниям, не беспокоясь о том, что Шанди вернется и предъявит претензии.
Презренный болван! Схватив дочь за руку, Эшиала пронеслась мимо него и скрылась за дверью. Однако она не могла сердиться на Ило, было лишь грустно, что он оказался вовсе не добродушным шалопаем, каким она его себе представляла. Она никогда не видела в нем надежного союзника, но когда-то он бывал забавен, теперь же просто отвратителен.
И Эшиала снова представила себе, что идет по замерзшему пруду. Она едва видела, как Майа с наслаждением облизывает вкусный конец ложки, тогда как под ней трещит лед, уходя из-под ног.
В мрачной непропорциональной комнате, служившей проконсулу кабинетом, она встретилась с Ионфо, как провинившийся ученик, вызванный учителем. Вельможа был стар, и его мучили боли в спине. Теперь же, потрясенный ужасной ответственностью, свалившейся на его плечи, он выглядел так, словно не спал со дня возвращения Ило. Но тем не менее он оставался графом, крупным политическим деятелем Империи и офицером, и уж во всяком случае – правителем Юдарка. Проконсул был любезен и неумолим.
Он сидел за письменным столом. Предполагалось, что Эшиала должна сесть перед ним. Ей подумалось, что ее сестра, будь она герцогиней или императрицей, не стерпела бы такого унижения от какого-то проконсула.
Эигейз тоже была здесь, все еще в парадном наряде, надетом для поездки в Фэйнтаун, и с очень странным выражением лица. Она так плотно сжала губы, что они побелели, а ее толстые пальцы беспокойно теребили подол. Эшиала не нуждалась в словах, чтобы понять: леди Эигейз не одобряет заявления, которое должно последовать.
Центурион стоял в углу, скрестив руки на груди. Две ночи назад старая Юкка назвала его опасным, а Эшиала не поверила ей, видя в нем только верного и достойного стража. Теперь он стал ее тюремщиком. Он неотступно следил за Эшиалой. Любые доводы отскакивали от него как горох, и спорить с ним было все равно что с отточенной бритвой. Теперь он более чем опасен. Эшиала присела на стул, сжала руки, чтобы они не дрожали, и посмотрела на Ионфо, придав своему лицу самое императорское выражение – хорошая мина при плохой игре.
Проконсул начал говорить официальными, заранее продуманными, четкими фразами:
– Знаменосец, похоже, сказал правду, мэм. Вести о гоблинах дошли до Фэйнтауна. Император вчера обратился к сенату. Насколько мы знаем… это не мог быть настоящий император, а потому я готов допустить, что о совершенной подмене Ило также сказал правду. Иными словами, я вынужден признать за правду все пункты его рассказа. Вы не согласны с моим заключением?
Она могла бы сказать, что Ило известный лжец, но граф отличал эту ложь от той лжи. Лгать мужчине – преступление; лгать женщине – только грех. К тому же она верила рассказу Ило. Эшиала кивнула в знак согласия.
Прежде чем граф снова заговорил, Хардграа проскрежетал своим хриплым голосом:
– Я по-прежнему хотел бы знать, зачем он вообще сюда явился.
В первый раз за последние два дня слабая улыбка показалась на лице старого аристократа.
– Может быть, Ило и в этом случае говорит правду, центурион. Думаю, в Воггле он столкнулся наконец с божественной справедливостью. Наверняка он не первый молодой человек, проснувшийся в чужой постели без гроша и без одежды. При обычных обстоятельствах он прибег бы к помощи армии, дабы возместить ущерб, и воспринял случившееся как забавный эпизод. Но на этот раз Юдарк был единственным убежищем, до которого он мог добраться, вот и все.
– Надеюсь, вы правы, мой господин.
– А возможно, он и в самом деле хотел донести до нас новости. Ему, знаете ли, не чуждо чувство долга. Его послужной список свидетельствует об этом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
